Букет для улитки стр. 97
позже, лучше уж сейчас. Как в 90-м сонете Шекспира.
Then hate me when thou wilt, if ever, now / Now while the world is bent my deeds to cross, / Join with the spite of Fortune, make me bow, / And do not drop in for an after-loss.
(Коль хочешь, ненавидь меня сейчас, а не когда-то! Сейчас, когда весь мир решил пересечь мои дела, И вместе с силой рока, заставь меня склониться, Но не откладывай удар к финалу всех лишений).
Вот так, по случаю, вспоминая Шекспира (еще из школьного курса английского языка), полковник подошел к панорамному окну и стал смотреть на автомобили, осторожно и медленно катящиеся по узкой улочке, характерной для Старого Города… От этого медитативного занятия его оторвала трель — сигнал пришедшего SMS.
> Ты получил мое сообщение про развод?
Штеллен вспомнил, что не отреагировал на тот первый SMS жены. Сейчас, подумав минуту, он напечатал:
< Да. А ты уверена, что это нам надо?
Прошло несколько секунд и, с очередной трелью появился ее ответ:
> Я уверена, что это мне надо. Давай быстро все поделим и расстанемся.
Полковник вздохнул и адресовал ей вопрос:
< А Хлоя?
Как он и ожидал, ответ появился почти сразу:
> Хлоя со мной, но ты можешь видеться с ней, когда хочешь. Это ее и мое решение.
Штеллен еще раз вздохнул (ответ был ожидаемым) и напечатал:
< Да, Кристина, если у нас не сложилось. Детали обсудим, когда я вернусь домой.
Короткая пауза и ответ:
> Мы с Хлоей едем к моим родителям в Перпиньян для безопасности. Увидимся там.
Что ж, это разумно (подумал Штеллен), дальняя аграрная провинция Перпиньян будет безопаснее, чем развитый финансово-промышленный Карлсруэ. И напечатал:
< Ясно. Я приеду в Перпиньян, когда смогу.
И финальный аккорд Кристины:
> Ты хороший человек, Вальтер, но действительно у нас не сложилось. До встречи.
Так выглядела ее
реплика, подводящая черту под 15 годами супружеской жизни… Штеллен постоял еще немного у окна, созерцая машинки внизу, после чего двинулся в рекреационный холл, где ждали Жаки Рюэ и Поль Тарен. Ничего не упуская, Штеллен пересказал им события на совещании комитета и завершил фразой: — …Так что пока остаемся в Брюсселе и ждем, когда нас официально вышвырнут.
— Это если вышвырнут, — отозвался Тарен. — Мне вот кажется, что у них кишка тонка.
— Но если вышвырнут, то плевать! — жестко добавила Рюэ. — Наймусь домработницей к бабушке на Корфу, буду заниматься цветочками в саду, вытирать пыль в библиотеке и троллить по вечерам в интернете. Мне как-то быстро надоело рисковать здоровьем.
— Говорю ведь, нас не вышвырнут, — повторил Тарен. — Эти чиновники хотя и тупые, но задницей чувствуют, что ИИ не спасет их шкуры.
— Ладно, коллеги, поживем — увидим, — сказал Штеллен. — Сейчас я предлагаю где-нибудь выпить, а то у меня уже край по нервам.
— Что, из-за хамства этих чиновников? — удивилась Рюэ, уже примерно представлявшая уровень самообладания полковника.
— Нет, из-за всего вместе, — ответил он и просто показал коллегам экран смартфона, где оставались строчки лаконичной SMS-переписки с женой.
— У-упс… — протянула франко-мулатка, — вот дела… Вам точно надо выпить, шеф.
— Знаете, когда я разводился, — сообщил майор-комиссар, — мне помогал боулинг с вином. Кстати, удалось выяснить, что в