Бульдожья схватка стр. 283
подробно объясняют, что ты свершил для области. И от мэра только что приезжали, билеты всем троим привезли…
— Какие?
— Роскошные, — сказала Катя. — С золотым тиснением, в три краски, на лучшие места… Завтра в Большом концертном состоится этакое гала-представление — в честь сегодняшней церемонии, если ты до сих пор не догадался. Мастера искусств будут блистать, а мы все — то есть и я, как супружница, и Надя — будем восседать в первом ряду, вы, иностранцы ваши, губернатор с мэром и прочие шишки… Паш, у меня отчего-то прекрасное настроение. Хочешь, надену зеленое платьице прямо на меня и приеду к тебе в офис?
— Я бы с удовольствием, Катенька… — вздохнул он с искренним сожалением.
— Но работы еще на пару часов — подгоняем, чистим шероховатости и все такое… Концерт-то во сколько?
— В десять утра. Но выехать, конечно, нужно примерно в половине девятого…
— Да, конечно. Извини, отключаюсь. Сейчас импортные люди вернутся, продолжим…
— Савельев!
— А?
— Я тебя люблю…
И запищали гудки. Отложив мобильник, Петр включил подслушку. Ничего интересного, успокоились малость, но идет все та же пустая болтовня. Откинулся на спинку сиденья, прикрыл глаза.
"Завтра. Поутру. Поездка, которую никак невозможно отменить, — пресловутое «место встречи изменить нельзя». Поездка, о которой Пашка и его банда, конечно же, осведомлены. Вот оно! Удобнейший случай.
Совершенно по-другому стоит теперь взглянуть на вчерашний экскаватор, спозаранку припыливший во двор их престижного дома и раскопавший дорогу аккурат возле их подъезда. Конечно, это и в самом деле могла быть инициатива коммунальщиков, решивших заменить прогнившую трубу, — но сердце вещует, что и здесь не обошлось без ходов. Очень уж кстати подгадали чумазики с отбойными молотками, вскрывшие асфальт и прорывшие канаву так, что до машины завтра придется идти метров примерно сорок — по дорожке, вдоль подъездов, по открытому, простреливаемому месту. По тому самому месту, куда выходят окна елагинской квартиры. Они выходят все трое, господин Савельев с женой и падчерицей, — и попадают под огонь маньяка. Охрана, конечно, будет бдить, но чем она поможет, если, скажем, в ход пойдет автомат? Порежет всех скопом — босса с чадами и домочадцами, бодигардов, случайных прохожих и кошек на заборах. Кучный огонь из автомата, который держат умелые руки, — вещь страшная, нисколько не похожая на бесцельную пальбу из голливудских боевиков…
Впрочем, автомат вовсе не обязателен. Хороший снайпер с магазинной винтовкой-бесшумкой успеет натворить дел не менее жутких, а вот его, вполне может оказаться, никто и не успеет вычислить, не говоря уж о том, чтобы снять.
Ничего, — подбодрил он себя, закуривая сигарету. — Постараемся уцелеть. Прорвемся. Место, время, точка засады
— все известно. Лишь бы не оказалось где-то рядом второго, для подстраховки. Нет, маловероятно. Круг особо доверенных Пашкиных лиц сужен до предела.
Прорвемся!"
Он извлек из сейфа свое якобы заявление насчет сексуального маньяка Елагина, изорвал бумагу в клочки, спалил в раковине в комнате отдыха. Побрызгал спреем, чтобы «культурно воняло». Потом разломал кассету, порвал пленку, завернул все это в газеты, запихал в урну — дисциплинированная уборщица в понедельник выкинет без лишнего любопытства. Что бы ни случилось, чем бы ни кончился завтрашний поединок, от Пашкиной версии не останется ни рожек, ни ножек…
Управившись с этим, вызвал Земцова. Не предлагая тому сесть и