Бумаги Иисуса стр. 34
расширенное толкование веры, но также специально сфальсифицирован группой людей, которые из корыстных побуждений и властолюбия желали контролировать божественные проявления.
Так уж случилось, что эта задержка произошла в период, когда теология почувствовала потребность в централизованной ортодоксии. До того, как были приняты ключевые решения относительно божественной сущности Иисуса, у церковных иерархов не было официальных критериев для определения, какие именно тексты представляют их новую религию.
И что еще важнее, многие современные люди считают тексты Нового Завета священными и неприкосновенными. Они верят, что это слова самого Бога, единственный путь к спасению, слова, которые нельзя изменить или понимать как-то иначе, нежели чем буквально. Никто никогда не объяснял им, что вовсе не таким было намерение первых составителей рассказов об Иисусе, включенных в это собрание. На самом деле в первые 150 лет существования христианства единственным авторитетом оставались тексты, которые мы теперь называем Ветхим Заветом[90].
Ярким примером отношения первых богословов к этим тестам служат произведения христианского писателя второго века н. э. Иустина Философа. Для него так называемые Евангелия были просто воспоминаниями разных апостолов, которые можно было зачитывать в церкви и использовать для укрепления веры, но которые никогда не считались Священным Писанием. Термин Священное Писание использовался по отношению к книгам закона и книгам пророков — то есть Ветхому Завету. Совершенно очевидно, что Иустин «никогда не считал Евангелия, или Деяния апостолов, священными книгами»[91]. Иустина в конечном итоге признали святым, но современного христианина, осмелившегося отстаивать его взгляды, сочтут радикалом.
Тем не менее в конце первого и во втором веке новой эры действительно начали записывать предания об Иисусе. Собирались его высказывания и истории из его жизни, но ни одно из таких собраний в те времена не считалось официальным или утвержденным Церковью. Кроме того, не подлежит сомнению, что тексты, вошедшие в наш Новый Завет, появились именно в этот период. В конце первого и во втором веке н. э. сама концепция «христианства» выкристаллизовалась из мессианского иудаизма, что
тут же привело к логическим затруднениям, причем нередко весьма существенным.
Во втором веке до н. э. наблюдалось интересное явление: арамейское слово мешиха — мессия — начали использовать для обозначения истинного правителя Израиля. В частности, им называли грядущего царя из рода Давида[92]. Надежда на появление потомка Давида нашла выражение в книгах пророков Ветхого Завета. Таким образом, использование христианами термина кристос, или Христос — греческого перевода арамейского слова мешиха — наряду с транслитерацией на греческий как мессиас (современный «мессия»), связано с иудейской традицией, о которой прекрасно знали во времена Иисуса[93].
Но труднее всего было разрешить логическое противоречие в ответе на обвинение, которое регулярно выдвигалось на протяжении всей истории христианства, и особенно в последние 150 лет: Иисус вообще не существовал, а все рассказы о нем просто воспоминания о разных мессианских лидерах, собранные вместе для того, чтобы, во-первых, подкрепить учение Павла, а во-вторых, поддержать римскую традицию, согласно которой еврейский мессия превращался в обожествляемое высшее лицо, нечто вроде царственного ангела. Доктор Уильям Хорбери, преподающий курс древнееврейской и раннехристианской литературы в Кембриджском университете, недавно заметил, что «культ ангелов… сопровождал формирование культа Христа»[94].
Можем ли мы быть уверены в том, что Иисус действительно существовал? Имеются ли какие-либо доказательства его реальности, помимо Нового Завета? Если нет и если Новый Завет был написан гораздо