Бумаги Иисуса стр. 49
Испании, где инквизиция почувствовала искусственность кампании против ведьм и решила проигнорировать ее. Там считали, что навязчивая идея поиска и сожжения ведьм приводит к массовой истерии, которая, в свою очередь, способствует появлению ведьм. Тем не менее, несмотря на это локальное проявление здравого смысла, в остальной Европе арестовывали, пытали и сжигали женщин. Инквизиция хвасталась, что за 150 лет было сожжено около тридцати тысяч женщин — все это невинные жертвы больной фантазии Церкви.
Организованность и фанатичность доминиканцев привели к тому, что они составили инструкцию для инквизиторов и гражданских властей, которым приходилось иметь дело с ведьмами. Это одна из самых знаменитых книг в истории человечества: «Malleus Maleficarum» — «Молот ведьм» — яркий пример высокой науки, поставленной на службу безумию. Книга была написана в 1486 году двумя высокообразованными доминиканцами из Германии — Яковом Шпренгером и Генрихом Крамером. Эти два монаха страшились всего, что связано с женщиной, считая ее порождением дьявола; как говорят, нет ничего хуже страха.
Они нисколько не сомневались в том, что женщина является источником всего дьявольского, что существует в мире. Два эксперта обнаружили самые злые пороки, присущие женщинам. Для них женщины неисправимо несовершенны и предрасположены к обману. Они слабее мужчин и поэтому их легче испортить, и они склонны портить других. У них отсутствует дисциплина, «смотреть на них приятно, прикасаться опасно, а иметь их смертельно»[144]. Эти два серьезных исследователя приходят к выводу, что «все колдовство исходит из похоти, которая в женщинах неистребима»[145].
Почему же Церковь считала женское начало разрушительным, дьявольским и противным роду человеческому? Почему она так боялась женщин? Что послужило причиной таких жестокостей?
Причина заключалась в сексе. Церковь панически боялась его. «Сексуальное наслаждение не может быть не греховным», — говорится в труде «Responsum Gregorii», который приписывают — возможно, ошибочно — папе Григорию I[146]. В начале пятнадцатого века один из отцов Церкви Иоанн Хризостом (Златоуст) прямо указывал, где таится опасность:
«Среди людей много может ослабить ревность души и остановить её стремление к Богу; и прежде всего обращение с женщинами… Взор не только невоздержной, но и целомудренной женщины поражает и смущает душу…»[147]
Столкнувшись с такой неприкрытой враждебностью, многие современные женщины-теологи просто перестали считать подобные заявления достойными упоминания. Ута Ранке-Хейнеман, профессор истории религии Эссенского университета, прибегает к резким выражениям, которые нечасто можно услышать в научных кругах:
«В целом, с учетом преследования, клеветы и демонизации женщин, вся история Церкви свидетельствует о капризном, ограниченном мужском деспотизме в отношении женского пола. Этот деспотизм сохраняется и сегодня»[148].
И это правда. Возьмите, к примеру, ярость, которую вызывает любое предложение о том, что женщина может быть священником.
Но откуда взялся этот страх и вытекающий из него деспотизм?
Вероятно, он связан с одержимостью Церкви идеями вечной девственности и безбрачия.
Церковь любила мать Христа, Деву Марию, поскольку она никогда не знала мужчину. Она родила Иисуса благодаря всемогуществу Бога. Другими словами, Церковь подразумевает, что «Бог подобен человеку»[149]. Более того, последний папа Иоанн Павел II в вышедшей в 1987 году энциклике Redemptoris Mater установил, что девственная плева Марии осталась целой[150]. Это настоящее чудо.
По крайней мере, было бы чудом, будь это правдой. Но к сожалению, эта история, как и многое из того, что приписывается «Иисусу веры», не выдерживает даже малейшего столкновения с реальным Иисусом.
Из