Бумаги Иисуса стр. 76
обозначали горизонт, есть несколько значений: это не только место соединения неба и земли, но и та часть горизонта, где бог Солнца каждое утро поднимается из «дальнего мира», или Дуэта, а каждый вечер возвращается назад[260]. Не подлежит сомнению, что для египтян горизонт также был дверью в «дальний мир».
Этим же свойством обладали пирамиды. Великая пирамида фараона Хуфу в Гизе называлась «акхет Хуфу». Более того, корень слова акхет имеет значение «сиять, излучать»[261]. Этот термин не только указывает на сияние при закате или восходе солнца, но имеет еще один, тайный смысл, о котором стоит поговорить подробнее.
Главная задача фараона — служить гарантом Маат. Единственное — и величайшее — требование к человеческим существам состоит в том, чтобы жить в Маат, способствуя гармонии космоса и материального мира. Это состояние высшего равновесия персонифицировалось богиней Маат, которую изображали со страусовым пером в волосах. Она приносила в мир плоды гармонии — истину и справедливость.
Параллельно этому универсальному совершенству существовали два мира: материальный мир, в котором мы рождаемся и живем, и потусторонний мир, куда мы попадаем после смерти, Дуат, или «дальний мир»[262]. Дуат не воспринимался как отдельный мир, как некое небо или ад, не связанный с земной жизнью. Скорее он был вездесущим. Считалось, что он существует параллельно материальному миру, тесно переплетаясь с ним, подобно двум змеям на магическом жезле Гермеса. Он все время с нами, но мы не можем видеть его или переместиться в него, пока не умрем.
Эти два мира каким-то мистическим и необъяснимым образом занимали одно и то же пространство — только реальный мир существовал во времени, а потусторонний вне времени. Время появилось после сотворения материального мира, но потусторонний мир считался вечным — но не в том смысле, что он простирался в бесконечное прошлое и бесконечное будущее, а в том смысле, что он находился вне времени. Повелителем потустороннего мира был бог Осирис, а роль проводника умерших исполнял Тот, который вел их в царство
богов.
Еще одна особенность потустороннего мира состояла в том, что он воспринимался как вечная основа всего, что существует в видимом мире. Он считался божественным источником всех вещей, источником силы и источником жизни. Сама жизнь происходит из потустороннего мира, который пронизывает материальный мир и проявляется во всех формах, которые мы видим вокруг.
ДЛЯ древних египтян мир мертвых был очень близок к миру живых — они были тесно связаны. Как это ни парадоксально, но мир мертвых был источником жизни для мира живых. Только мертвые считались по-настоящему живыми.
Надпись на одной из гробниц эпохи Нового царства (1550–1070 гг. до н. э.) напоминает нам, что жизнь мимолетна, а удел мертвых — вечность[263]. В Фивах, в гробнице жреца Неферхотепа, относящейся к эпохе Среднего царства (2040–1650 гг. до н. э.), были найдены несколько «Песен арфиста», и вторая из этих песен оканчивается такими словами:
«Земная жизнь что мимолетный сон. Счастливого пути желают тому, кто достиг Запада».
«Запад» для египтян — это страна мертвых. Гробницы и пирамиды всегда строились на западном берегу Нила, где солнце исчезает за горизонтом в подземном мире[264].
Чтобы понять это, следует познакомиться с представлениями египтян о времени. Они считали, что параллельно существуют два времени: циклическое время, или нехех, отражающееся в природных явлениях, таких как смена времен года, движение звезд и так