Бумажные кости стр. 15
не совсем подходит…
— Треть цены! — мгновенно среагировал продавец. — Четверть?
— Нет! — поспешно сказал Планкет, пока Фласк не опомнился. Певец громко застонал.
— Но я пока попридержу его специально для вас, — сказал продавец. — До праздника есть время, так что подумайте.
Фласк жалобно посмотрел на механика, — розовый кит окончательно завладел его умом и сердцем. Планкет схватил компаньона за рукав и выволок на улицу.
Глава IX
Долгая дорога в Мексику
— И что теперь? — скорбно спросил Фласк.
Компаньоны шли по кирпичной набережной канала Махалек. Погода заметно испортилась. Облака окончательно затянули небо; в сыром воздухе висела странная взвесь из сажи и воды. Сквозь мелкие капельки на очках город казался расплывчатым и смазанным, как набросок сепией, который сотню раз стирали и перерисовывали заново.
Планкет прятал руки в карманах, но пропахший мазутом и солью ветер с океана пробирал до костей. Механик ненавидел холод и дождь, а в этом городе триста дней в году с неба что-то лилось или падало. Нет, определенно, надо бежать в Мексику, час пробил — здесь его уже ничто не держит.
Планкет обернулся на Фласка — певец едва передвигал ноги. Полдня они метались по Кетополису. Шикарные магазины на бульваре Канцлера, убогие лавочки сиамского квартала — все смешалось в голове механика; уже казалось, что они просто ходят по кругу. Поиски не принесли ничего — даже намека на китовый череп. Механик начал подозревать, что это — настоящий заговор, за которым стоит не иначе, как сам господин Шульц. Планкет бы не удивился, если б выяснилось, что именно глава «желтых перчаток» скупил все китовые кости — с одной лишь целью свести его с ума.
Второй составляющей заговора был Сайрус Фласк. Певец, не переставая, ныл о розовом ките, а последнюю пару часов — еще и о том, как он устал и замерз. Решено! Ближайший поворот, и бегом в порт. Там он наймется матросом на первый попавшийся корабль и, рано или поздно, окажется в краю опунций.
Планкет тяжело вздохнул, прекрасно понимая утопичность данного плана. Наймется матросом! Ага — в канун Большой Бойни. И завтра на рассвете прямиком туда, где черепов хватит на все музеи мира. Нет уж — хватит с него китов.
А если не в порт, а на вокзал? Спрятаться в багажном отсеке дирижабля или где там еще прячутся? Эта мысль выглядела более здравой. Планкет снова посмотрел на Фласка. Конечно, это подло, бросать компаньона в такой ситуации, но в жизни ведь каждый выкручивается как может?
К несчастью, в тот момент они шли вдоль глухой стены текстильной мануфактуры, и впереди, насколько хватало глаз, не наблюдалось ни одного поворота. Планкет этому не удивился — стоит ему только подумать о каком-то решении, как на пути тут же встают непреодолимые препятствия. По каналу, дыша черным дымом, ползла баржа, груженная ржавым ломом. На флагштоке сидела растрепанная чайка и то и дело громко вскрикивала, словно оплакивая судьбу механика.
Впереди из стены торчала тумба автоматического газетчика. Антикварный образец — чугунная бочка с суставчатой рукой-манипулятором и одним-единственным окуляром в брезентовом кожухе.
— Остенвольф у стен Патройи! — чуть заикаясь, с металлическим призвуком заговорил автомат. Там стоял простенький фонограф со сменным цилиндром. Приглашенный актер наговаривал заголовки, цилиндры дублировались и развозились по Кетополису. —