Бумажные кости стр. 22
казался грязно-желтым раздувшимся пятном; остальное пространство тонуло в темноте. Очки Планкета затянуло сыростью; мир почти утратил резкость, приобрел вдруг вогнутость и расплывающиеся стены. Планкету чудилось, что он находится внутри огромного стеклянного шара.
Фокси невозмутимо шагал впереди, рассекая темноту своей покачивающейся морской походкой. Трубка была задрана, как дымовая труба — сизые клубы вырывались оттуда с искрами; старик казался буксиром, тянущим за собой усталые корабли.
— Я сейчас умру, — простонал Фласк.
— Бывает и хуже, — как мог, утешил товарища Планкет. Словно в ответ на его слова снег усилился, с неба повалили влажные белые хлопья, похожие на пух гагары.
— Что это? — простонал певец.
— Снег, — откликнулся Лампиер, не оборачиваясь. Пыхнул дымком. — Проклятый снег, жареная селезенка.
На его плечах и фуражке начали расти белые сугробики.
— Я так голос потеряю, — пожаловался Фласк в затылок шкипера. Тот не ответил, продолжая шагать.
Наконец, когда боль в ногах стала невыносимой, шкип остановился. Планкет оглянулся. Позади осталась улочка с далеким пятном фонаря; мостовая выглядела пятнистой, как шкура старого кита. Белесые островки быстро темнели, поглощаемые влагой.
Лампиер с треском оторвал доску от забора.
— Здесь, — сказал Фокси. За забором высилась темная громада какого-то здания. Крыша закрывала полнеба, закат окрасил ее по контуру багровой каемкой. Здание казалось монолитным, словно в нем не было ни дверей, ни окон — один тяжелый куб серого камня.
— Паленая медуза, долго вас еще ждать? — прозвучал из лаза раздраженный голос Фокси. Певец торопливо полез следом, обдирая пуговицы на пальто. Что ж, подумал Планкет, вот мы и на месте, и нырнул вслед за компаньоном в гулкую темноту.
Глава XVII
Одноглазый левиафан
Темень оказалась такая, что, того и гляди, переломаешь ноги. Даже на расстоянии руки ничего не разглядеть.
— Вы были капитаном, господин Лампиер? — спросил голос невидимого певца. Уже по одной интонации Планкет понял — Фласк подлизывается.
— Я был коком, господин осел! Каким боком я похож на капитана?
— Ээ… не знаю.
— Вот и я не знаю! — Фокси фыркнул. — Эй, ты, шевели ногами.
Последнее явно относилось к Планкету, — его невежливо взяли за рукав и потащили вперед. Под ботинком что-то лопнуло со стеклянным треском.
Планкет нервно оглядывался на ходу. Проклятье! Эти звуки даже морлоков из пещер вытащат. По слухам, именно в таких темных закутках на окраине города они выходят на поверхность. Не хватало еще, чтобы они сползлись сюда посмотреть, что происходит. Бесплатное представление для детей подземелья… Фласку, возможно, и понравится, но у механика не было не малейшего желания связываться с подземными жителями.
Планкет почти видел, как из темноты за ними следят водянистые глаза морлоков. Расселись кружком и смотрят на их нелепую возню. Механика передернуло.
— Шкип, что вы вообще тут делали? — спросил Планкет, чтобы отвлечься.
— Кормил этих чертовых китов. И мученых тоже.
Фокси громко сплюнул и продолжил:
— Варил треску да мешал с маслом, свининой и сухарями. Работа не бей гарпуном, сам сдохну. Их было человек двадцать, мученых. Но хуже всего были киты. Эти чертовы проглоты жрали так, что по всему доку хруст стоял. Я закупал кальмаров ведрами, мелкую рыбешку без счета, рачков да креветок — бочками, а им все было мало… Ты вот, очкарик, знаешь, сколько жрет кит?
— Представляю, — протянул Планкет.
— Оно и видно.
Впереди что-то загремело,