Библиотека

Бурёнка, Ягодка, Красотка стр. 9

Размер шрифта
-
+
Тема

её. Но ведь за нею специально и не ухаживали, не раздаивали. На ферме царствовал доильный аппарат. У Чудесницы Второй молоко-то было, а вот быстро отдавать его, как машина требует, она не умела. В бабку пошла! Если б её ещё вручную додаивать. Но где ж это время взять? Теперь на ферме всё быстро делается: раз, два, следующий! Как на конвейере — возиться некогда.

Вот и пришлось с Чудесницей Второй расстаться, перевести в другую деревню, на ферму, где доят пока не машиной, а руками.

Егор Петровичу сказала об этом Катя Андронова, дочка знаменитой доярки. Увидела его, когда все большою толпой выходили из Дома культуры после кино. Егор Петровичу картина понравилась. Он шёл глубоко задумавшись, надвинув знаменитую свою кепку на самый лоб, хотя был уже вечер, темно и фонари горели вперемешку со звёздами.

Тут его как раз и догнала Катя, по-городскому взяла под руку.

— Здравствуйте, дядя Гора. От Сани чего нет ли?

Они поговорили про Саню, который уже второй год служит на флоте. И Егор Петрович всё время чувствовал, как Катина рука аккуратно поддерживает его. Много лет прожил он на свете, а вот под ручку, кажется, ни разу не хаживал. И тут Катя сказала:

— А знаете ли, от вас триста седьмого номера забирают.

— Какого триста седьмого? — удивился Егор Петрович.

— Да корову же, номер триста семь.

— А зовут-то как?

— Я не помню. — Катя легко пожала плечами. — Их разве имена все упомнишь. А по номерам мне как-то понятней.

Егор Петрович так и эдак стал выяснять, что же это за корова. Наконец понял — Чудесница!

— Эх ты, Катерина! — сказал он не то грустно, не то строго. — Какую же ты корову-то забыла. Ведь с её бабкой твоя мать на весь мир прославилась, ордена получила, Героя!

— Дядя Гор! Да я же… Не всё равно — что Чудесница, что триста седьмой. Кличка и кличка.

Нет, Егор Петровичу было не всё равно! Когда он только скажет себе: «Чудесница», сразу видит её — точную копию бабки — белую, большелобую, спокойную. Любимицу свою. Позовёт её: «Чудес, Чудес, Чудес!..» Она тяжело подымется — сперва задними ногами, потом передними. Пойдёт к нему по лугу среди лежащих, уже напасшихся коров. И старый пастух, улыбаясь, делает несколько шагов ей навстречу.

Для других коров (и даже для самого Булата!) кто есть Егор Петрович? Коровий царь! А цари что ж? К ним не подступись. И либо ты их боишься, либо против них бунтуешь (особенно по молодости телячьих лет). Но чтобы с пастухом дружить!..

Наверное, одна-единственная Чудесница это умела — относиться к Егор Петровичу не приниженно, а ласково. И понимала, что и он тоже с нею ласков.

Теперь Чудесница должна была уехать.

Но, конечно, она ничего знать не могла и назавтра паслась так же старательно, как обычно, как умела в стаде только она одна. Егор Петрович смотрел на неё, насупив седые брови, вспоминал. Потом медленно пошёл к Чудеснице. То ли в шутку, то ли всерьёз ему подумалось: «Надо сказать…»

Коровы, завидев его, удивлённо и неловко расступались. Оборачивали вслед ему головы. Потому что пастух должен быть с краю стада — так уже заведено (на самом-то деле просто так удобнее наблюдать

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.