Библиотека

Былинка-жизнь стр. 162

Размер шрифта
-
+
Тема

лицо, можно было с уверенностью сказать — она умирает от усталости.

— Ты! — произнесла она заплетающимся языком, указывая пальцем на Шныря. — Зажги свет.

Переваливаясь на коротеньких косолапых ножках, шут поспешил исполнить ее приказ. Карна, постанывая, прошла за свою занавеску и, судя по звуку, рухнула там на постель, не развязав ни единой ленты.

— Ты иди туда, — распорядилась Дайана, указав Имоджин на свою комнату. — И носа оттуда не высовывай. Шнырь! Будешь за ней приглядывать. Чуть не так — сделаю виноватым перед Олойхором, понял?

— Я с этакой девкой не совладаю, — заикнулся уродец.

— Но кричать ты ведь можешь, не так ли?

Шнырь понурился. Похоже, ему тут единственному отказали в праве восстановить силы сном. Не слушая его разочарованного лепета, Дайана ушла за занавеску и присоединилась к Карне. Имоджин прислушалась к собственному здравому смыслу и, не беря свечи, ощупью пробралась в отведенную ей комнату, боком легла на ложе, ближе к краю, поджав ноги. Усталость одолевала и ее, хотя была не то чтоб вовсе смертельной. Не хотелось спать, а хотелось есть. Вероятно, в этом виновно было возбуждение.

По лесенкам и коридорам Олойхор прошел, окруженный множеством людей, которые, как это ни странно, старались не подходить к нему ближе, чем необходимо. Вероятно, то был эффект следователя: человека, в чьей власти, кажется, указать пальцем и назначить виновных. Необузданный нрав принца в этом отношении ничуть не успокаивал. Вкупе с Циклопом Бийиком возле его плеча.

Более всего пугала необъяснимость происходящего.

Он не мог понять ни причины ненависти Агари — он верил словам Циклопа, ни неожиданной и одновременной смерти отца и матери. Ни слов старухи о том, что отец сам отдал этот приказ. Ни своего чудовищного спутника, внезапно нагнувшегося к самому лицу Лорелеи: Олойхор испугался даже, что Циклоп хочет поцеловать королеву, но тот только понюхал ее губы. Стоя в этой комнате смерти, принц молча тупо смотрел, как накрывают простыней тело матери. Когда то же самое собрались проделать с королем, сын жестом попросил обождать и еще долго глядел отцу в лицо, тщетно надеясь, что его выражение подскажет ему разгадку. Вместо этого в принце росло ощущение, что он окружен опасными сумасшедшими. Целый заговор сумасшедших. Иначе не может и быть: разве мог покуситься на Клауса человек в здравом рассудке?

— Вино наливала королева, — из-за спины произнес бесстрастный голос Циклопа. — Знакомый запах. Яд называется «слеза матери». Королева отравила… всех? Не верится.

— Не верится, — подтвердил и Циклоп, равнодушный, как стена амбара. — Всем известно, вы были для нее светом в окошке.

— Кто-нибудь имеет что сказать по этому поводу?

Желающих не нашлось, да он не слишком и ждал.

Почему-то не хотелось упоминать о попытке покушения на себя. Одно радовало, да и то кисло: ему это не припишут. У него — целый взвод, свидетелей. Он ни на минуту не оставался один. К тому же у него в смерти отца никакого интереса. Он — не Ким.

Эта последняя мысль неожиданно кольнула Олойхора больнее, чем он ожидал. Главным образом из-за Имоджин, из-за ее косности, ограниченности и упрямого нежелания смотреть на вещи свободнее и шире. Она, видите ли, решила, что с его братом старость ее будет достойнее! Как будто у человека нет шанса умереть сегодня, завтра,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.