Былинка-жизнь стр. 166
с этим мутноглазым чудовищем, которое смотрело на нее с изнанки такого знакомого лица. Тутошний страх был страшнее.
— Мне страшно, — прошептала она, кутая зябнущие руки в шаль. Старое детское заклинание. Должно помочь.
— Ну так куда тогда намылилась? — раздалось в ответ, кажется, из-под самых ног. Но негромко. Это обнадеживало. Беглым взглядом окинув двор, Имоджин поняла, что ни один глаз на нее не смотрит. Независимо от ее желания или воли тело напряглось, сила или, может быть, готовность разлилась по всем мышцам. Она даже знала, как она это сделает. Ей ничего не будет стоить сбить Шныря с ног, вмять его лицом в хрупкую корочку
льда и поворачивать голову, пока не хрустнет шея. На все это ей не потребовалось бы и минуты. И потому было совершенно необъяснимо то, что она продолжала смотреть на уродца затравленным взглядом.
— Девки предпочитают высоких мужчин, — заметил он, глядя на нее снизу. — Ты, надо думать, тоже, да?
У нее перехватило горло. Его… можно подкупить? Или это провокация?
— Это — нет, — сказала она, как думала, твердо. — На вот…
Она пошарила в том кармане, где деньги, зачерпнув, сколько попало в горсть.
— …и скажи, что ты обессилел и спал.
Шнырь принял взятку в пригоршню, несколько монет выскользнуло сквозь растопыренные пальцы, звякнув на мерзлой земле. Подошвы сандалий Имоджин, казалось, прожигало. В то же время она опасалась повернуться к шугу спиной и услышать за собой вопль тревоги. Уже почти сделав это, она почувствовала, как тот дергает ее за рукав.
— А поесть есть у тебя? — понижая голос почти до неслышимости, спросил Шнырь. — Сухарика, печенинки?
Там, в темной комнате, оставшейся позади, которую воображение Имоджин наполняло сгустившимся ужасом, на столе было сколь угодно еды. Но, как теперь вспомнилось ей — в центре просторного стола. Малыш не мог дотянуться, а края все уже объел. Ее передернуло. Не приведи бог такой болезни. И ведь не толстый!
— Они смеются надо мной, — пожаловался Шнырь. — Они говорят, я должен отвыкать, отвыкать! Пока не отвыкну. Суки.
— Вот. — Она полезла рукой в другой карман, извлекая пригоршню крошек и ломаных кусков. — Это все, что есть. Пожалуйста, не задерживай меня больше.
— Наоборот. — Шнырь тут же запихал все в рот. — Беги быстрее и прячься лучше, потому что как только меня спросят, я тотчас же след твой и укажу.
Ожидая его предательского крика за спиной, Имоджин побрела в сторону ворот. Медленно, потому что опасалась выдать себя излишней торопливостью. Если получится, она уйдет со двора под видом Молль. Не получится — под своим собственным именем. Она была совершенно уверена, что если Олойхор и отдал приказ «никого не пущать», то «забыл» предупредить, что он касается ее. Королевы.
7. Тьма поздней ночиОказавшись за воротами, Имоджин, даром что королева, не погнушалась последовать совету Шныря и припустила со всех ног, стараясь одолеть как можно большее расстояние, пока дорога безлюдна, и вид девицы, несущейся во весь дух, не привлечет ненужного внимания. Однако уже через короткое время пришлось вспомнить, что это были те же самые ноги, на которых она пешком прошла весь путь сюда. К тому же не далее, как сегодня ночью. И печень словно иголками набили.
Серый промозглый день пролетал как мимо виска, так и