Былинка-жизнь стр. 22
крошки с подола. Попутно обнаружилось, что оборвались и вылезли нитки вышивки на узорчатой кайме. Хотя платье было старое — никакое другое она в здравом уме не надела бы ни в лес, ни на рыбалку! — поврежденная вышивка огорчила ее, потому что была плодом ее собственного напряженного труда под присмотром бдительной Агари. Преодолевая тяжелый жаркий воздух, еще более сгущенный тишиной, ребята вновь двинулись в путь.
— Почему тогда вовсе не извести этот лес, вместе со всем злом, в нем живущим? — неожиданно спросила Имоджин, семеня следом за братьями. И никто не спросил ее, почему она так твердо знает, что это — зло.
— Не все так просто, — ответил Ким, как только после непродолжительного молчания выяснилось, что говорить придется ему. В голосе его послышалось сожаление. — С незапамятных времен лес этот был другом королевской семьи. Какой-то договор тех времен, когда воды, земли и люди устанавливали промеж себя правила обоюдного соседства. Нечто вроде храма, просторного и светлого, куда приносят простые дары, где места хватит на всех и где не может приключиться ничего плохого.
Ойхо, размашисто шагавший впереди, фыркнул, не оборачиваясь.
— Мы об одном и том же месте говорим? — осведомилась Имоджин.
— Человек, заключивший с лесом договор, под его сенью не мог быть умерщвлен никаким образом, — продолжал Ким. — Ну разве что только сожжен вместе с лесом, вплоть до последней его травинки. Наша королевская семья была из таких. Помимо прочего — просто полезно. Видишь ли, Имодж, времена в королевстве не всегда были такими же мирными, как сегодня. Убежище для себя, семьи и присных от лихих людей.
Он сделал широкий жест, который, как ему казалось, сам по себе все объяснял.
Имоджин шагала, уставившись неподвижно в точку бледно-голубого неба над головой, чтобы не видеть смыкающихся с боков черных стен.
— Тогда это должно быть доброе место, — упрямо сказала она. — А не злое.
— Ну так оно и было таким, пока один из владык не попытался урвать из договора больше, чем ему причиталось.
— То есть?
— Человеку, — веско выговорил Ким, — свойственно желать бессмертия. Ну вот и подался мужик в лес на старости лет. А это уже была игра в одни ворота. Имодж, ты же представляешь себе, что такое лес! Это неисчислимое множество жизней, произрастающих бок о бок в сотрудничестве и соперничестве. И вот вся эта общность любой ценой должна была выполнить условленное соглашение: поддержать чуждую ей жизнь, которая и не думала прерываться. Жизнь, Имодж, не возникает из ниоткуда. Жизнь потребляет другие жизни. Даже если ты всего лишь съедаешь яблоко. Яблоко умирает, а его жизнь становится твоей жизнью. Ты продолжаешься за счет него. Бессовестный бессмертный предок высасывал из леса его животворящую силу и опустошил его настолько, что обрек его на лютый голод. Каковой голод лес должен был за счет кого-то удовлетворять, хотя бы для продолжения собственного существования, но главным образом — для того, чтобы выполнять соглашение. С тех пор опасности подвергается всякая тварь, что рискнет пересечь опушку.
Тем не менее в голосе его звучало превосходство юноши, убежденного, что смерть — для других. Для взрослых. Для тех, кто позволяет приключиться с собой этакой неприятности.
Имоджин явственно вообразила себе худого луня с нечесаными космами, свисающими ниже подпоясывающего вервия, в лохмотьях,