Библиотека

Бывший Булка и его дочь стр. 44

Размер шрифта
-
+
Тема

решила она. — Вот уж точно: с кем поведёшься, от того и наберёшься. То была всё как Надя, а теперь стала всё как Сева. И школу вот прогуляла…» Но об этом сейчас совсем не хотелось думать.

Севкина дача, по первому впечатлению, показалась Лиде огромной. Но, правду сказать, она её не осматривала. Только утром вошла да вышла: неловко как-то залезать в чужое и глазеть. А Сева, конечно, не догадался ей показать. Ему и в голову не пришло, что это интересно. Ну, тут уж ничего не поделаешь — мальчишка.

На самом деле здесь было три комнаты, и ещё шаткая лестница вела на чердак. И везде невероятное количество стульев, столов, лавок, которые стояли, лежали, сидели друг на друге.

— А где же тут чай пить? — спросила Лида растерянно.

— В чуме. — Сева отдёрнул линялую льняную штору: ещё одна дверь! — Только валенки сними, пожалуйста.

На улице била капель и жарило солнце. Однако в доме, намёрзшемся за зиму, было мрачно и холодно, как в ноябре. Да ещё все окна закрыты ставнями. На полу, на ледяном линолеуме лежали ошлёпки снега, которые они с Севкой принесли на валенках с улицы. Там снег был влажный, сыпучий. А здесь опять ссохся, заледенел.

Вот почему Лиде так не хотелось снимать валенки. По спине

на цепких паучьих лапках пробежал холодок.

— Лидка? — удивился Сева. — Боится!.. Ты не бойся, Лид. Что ж я, тебя морозить буду?

Он с готовностью снял свои валенки, положил их голенищами Лиде под ноги, чтоб она, разувшись, сразу могла наступить на них. А сам в одних носках стоял на ледяном полу.

Тут уж Лида, хочешь не хочешь, сбросила валенки. Ступни её, словно оладьи, сейчас же начали жариться на морозном линолеуме. Но Сева уже открыл свою потайную дверь:

— Иди!

Она сразу наткнулась руками и лицом на что-то тяжёлое, грубое, кожаное. Сзади Сева помог ей, подтолкнул немного вправо. И наконец они вошли…

Сперва Лида ничего не увидела, только желтоватый язычок свечи. Потом глаза привыкли, пригляделись. Это было очень маленькое помещение, без пола, стен, потолка, потому что всё было обвешано и устлано самыми разными шкурами.

— Ух ты! — сказала Лида. И голос её завяз, запутался в этих шкурах. Здесь не было ни клочка, ни сантиметра голого пространства. Всё косматое!

И ещё было жутко тепло.

— Чего здесь греет-то, Сев, шкуры, что ль?

— Ну ты даёшь! — засмеялся Сева. — Хотя доля истины в твоём бреде есть.

Лида промолчала. От удивления сейчас было не до обид.

— Ты знаешь, что такое чум?.. Лид!

— Ну… на Севере… — неуверенно сказала Лида.

— «На Севере»! — необидно передразнил Сева. — Чум — это жилище северных народов. Оно в основном всё сделано из оленьих шкур… ты садись давай на ложе, чего стоишь.

Лида села и по звону разговорчивых пружин поняла, что под нею старый диван. Севка поставил чайник… ага, тут была электроплитка. Она стояла на невысокой скамеечке.

— Ну вот, — сказал Сева, усаживаясь рядом с Лидой. — Мой отец один раз был на Таймыре. Он нефтяник… ну и так далее…

Тут он посмотрел на Лиду и остановился. За то долгое время, пока они были знакомы, Лида почти ничего не рассказывала Севе про батяньку и про маму. Зачем это? И Севка

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.