Чада в лесу стр. 30
втором; он стоит в ряду из восьми домов, они называются Кингсбриджскими конюшнями, построены строителем-спекулянтом где-то в восьмидесятые.
— По словам Дейда, она оставляет машину перед домом, — сказал Бёрден. — Стоит ли говорить, что машины там не было.
В доме было холодно. Джоанна Трой, скорее всего, отключила центральное отопление перед тем, как уехать в пятницу. То ли она по природе своей бережливая, то ли просто вынуждена экономить. Вайн нашел и ее паспорт. Он лежал в столе вместе с другими малоинтересными вещами. Ни писем, ни документов на машину, ни страховки, хотя все это, вероятно, хранилось у ее отца, — и ничего похожего на закладные. Страховой полис на дом и все, что в доме есть, был в том же ящике. В большом конверте лежали свидетельства о получении степени по французскому языку из Уорикского университета, о получении степени магистра европейской литературы из Бирмингемского университета и еще диплом об окончании аспирантуры. Одна из спален наверху была превращена в кабинет с компьютером, принтером, ксероксом, сложным записывающим устройством и двумя большими шкафами. Стены комнаты были заставлены книжными полками, а на них — в основном французская и немецкая беллетристика и словари.
— Вайн говорит, у нее все те же французские книги, что и у Джайлза в спальне. «Письма мельницы», не помню кого,
Эмиль Золя, ну и еще кто-то там. Не поверишь, у нее, наверное, не меньше сотни всяких книжек на французском.
На столе слева от компьютера лежала стопка листов — французский роман. Справа были листы с английским текстом, недавно распечатанные на принтере Джоанны. Скорее всего, в тот день, перед тем как отправиться на Линдхерстский проезд, чтобы приглядеть за детьми в выходные, она занималась переводом. В спальне Бёрден с большим интересом рассмотрел вещи Джоанны.
— Ну, еще бы, — едко проговорил Вексфорд, оглядывая Бёрдена: синевато-серый костюм, светло-голубая рубашка и небрежно повязанный темно-фиолетовый шелковый галстук.
Даже на минуту трудно было поверить, что его коллега — полицейский.
— Я полагаю, — сухо сказал Бёрден, — каждый цивилизованный человек должен прилично одеваться.
— Ладно, ладно, это смотря что подразумевать под словом «прилично». Тебя, конечно, позабавила ее одежда, вижу, как у тебя глаза загорелись.
— Ну, в общем, да. Наверное. Вся ее одежда какая-то затрапезная, вся. Нет, правда, затрапезная. К примеру, я не нашел ни одной юбки или платья. Одни джинсы, брюки-чинос, «докерсы»…
— Не имею ни малейшего представления о том, что это такое, — перебил его Вексфорд.
— Так я тебе объясню. Уж я-то знаю. Футболки, рубашки, свитера, куртки, бушлаты, утепленные куртки, дубленка… Ладно, знаю, ты не очень хорошо во всем этом разбираешься. Но, поверь мне, в такой одежде ни одна женщина не пошла бы на прием. Видишь ли, в ее гардеробе нет ничего, что можно надеть, когда идешь в гости, ни одной нарядной вещи, кроме разве что пары черных брюк. Что она надела бы, если бы кто-то пригласил ее на обед или в театр?
— Я был в театрах, даже в Национальном, когда моя дочь Шейла участвовала там в чем-то, и я видел женщин, одетых так, словно они собрались выносить навоз из свинарника. Ты до такой степени пижон, что забываешь: сейчас не тридцатые годы. Но ты, конечно, скажешь, что все мои слова — мимо цели. Что