Библиотека

Чаганов: Накануне стр. 150

Размер шрифта
-
+
Тема

Сталина", не будет там "сверх-Борджиа в Кремле" и прочей пропагандистской шелухи…

"Стоп, а это как понимать? Всё-таки слушают мой кабинет? Определённо…. надеюсь что генератор белого шума работает".

– … хотя и это неважно. Пиши что хочешь, издана твоя книга всё равно не будет, по крайней мере, в ближайшие двадцать лет это никто не прочитает. Да и потом её смогут прочесть только историки…

– Почему я тебе должен верить? – Разлепил губы Троцкий.

– … Зиновьев поверил, – продолжил Сталин. – запросил в камеру кучу документов в камеру и ни одного не прочитав, накатал тысячу страниц самовлюблённого вздора. Без работы будущие историки партии не останутся.

– Как я понял от меня за это тоже потребуется услуга? – Продолжается "дуэль взглядов". – Я что должен как Зиновьев лизоблюдствовать перед прокурором и каяться что родился на свет?

– Потребуется. – Кивает вождь. – Политбюро постановило не проводить открытого процесса. Ты должен выступить под камеру в присутствии иностранных журналистов, признать своё поражение и призвать своих сторонников перед лицом грядущей войны прекратить борьбу против Советского Союза.

– Не против СССР, а против…

– Лев, ты не на митинге, – устало вздыхает Сталин. – если ты согласишься на моё предложение, то сможешь все свои мысли выразить в книге. Бухарин уже согласился, кстати…

Тень пробежала по лицу "демона".

– …Я обещаю, что она не будет уничтожена, а будет храниться вечно в материалах твоего дела.

"Непростой выбор: на одной чаше весов возможность в последний раз потешить своё тщеславие, на другой – жгучая ненависть к противнику, продление жизни против возможности умереть несломленным, позор или слава, скорее всего сиюминутные"?

– Мне надо подумать, Коба, – отводит взгляд Троцкий. – и…

"Всё, сдулся "Демон Революции"… испугался что за "любимцем партии" или "политической проституткой" окажется последнее слово"?

– … спасибо, что дал возможность попрощаться с сыном и поговорить с профессором Розановым.

– Думай, я не тороплю… – вождь тяжело поднимается со стула.

На письменном столе зашуршала о корпус закончившаяся магнитофонная плёнка.

– Товарищ Сталин, я не понял, – передаю ему бобину с записью разговора. – так мне заниматься анализом текстов?

– Не спешите с этим, товарищ Чаганов, – вождь не замечает ожидающего его в дверях кабинета Берию. – а вот вопрос с организацией производства инструментальной стали является наиважнейшим. Будем срочно собирать совещание по этому вопросу, подключать Академию Наук, Госплан, Главное геологическое управление…

– Товарищ Сталин, также еще наркоматы обороны и боеприпасов надо пригласить, возможно они станут основным потребителями новой стали в качестве бронебойного сердечника. Просто мы это в нашей записке не успели отразить.

– Товарищ Сталин, пора, – Берия подходит к вождю. – через пять минут начинается торжественное совещание в Большом театре.

– … да, надо

спешить. – передаёт плёнку Власику. – Давайте с нами, товарищ Чаганов, мы вас подвезём.

– Поедешь сзади, в моей машине… – шепчет мне Берия через плечо, оттирая от вождя. – товарищ Сталин мне вам нужно кое-что доложить.

Москва, Большой театр.

23 февраля 1938 года, 15:00.

– Сюда, товарищ майор госбезопасности, – невысокий сержант НКВД открывает дверь ближней к сцене ложи бенуара.

"Отличный обзор, прямо на уровне сцены. Создаётся впечатление, будто сидишь за столом президиума, пересекающего всю сцену. В ложе только два кресла и небольшой плюшевый диванчик с круглым столиком у входа – неплохая компенсация за то, что моей фамилии не оказалось в списках приглашённых"…

Собравшиеся встают в

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.