Библиотека

Чаганов: Накануне стр. 4

Размер шрифта
-
+
Тема

топором на лесосеке или заведующим библиотекой здесь у меня в Москве?

– Да-да, конечно, я готов. – Календаров хватается за карандаш.

"Быстро пишет и, на мой взгляд, грамотно, что не так уж часто встречается ныне. Куда его в лагерь или оставить у себя? Лучше, пожалуй, оставить: дураков с инициативой следует держать поближе и под контролем".

– Число, подпись. – Оля забирает последний лист и поднимает голову. – Теперь сядьте поудобнее, опустите плечи, положите руки на колени ладонями вверх, закройте глаза.

Календаров послушно выполняет её команды, поданные глубоким низким голосом.

"Не забудьте рядом поставить стакан с водой, которую вы хотите зарядить". Подруга, будто подслушав мои мысли, показывает кулак.

– Сейчас я буду считать до десяти… Ваши руки становятся тёплыми, веки – свинцовыми… Раз, два… На счёт пять вы заснёте… Три… Четыре. – Оля бесшумно заходит за спину и кладёт руки ему на голову.-… а на счёт десять вы очнётесь и забудете всё, что происходило в этом кабинете.

По лицу арестантанта расплылась счастливая улыбка.

– Десять! – Мы с подругой уставились на Календарова.

"Смятение в глазах, пытается понять где он, что с ним… Неужели гипноз, всё-таки, работает? Сомнительно…. строгих научных доказательств его существования нет, поэтому столько проходимцев подвизается на этом поприще. Тогда наложение рук? Наши с Олей акупунктурные точки на голове так хорошо работают потому, что их действие тысячекратно усилено нейронным программированием, которому мы подверглись. Суперпозиция этих воздействий? Не уверен"…

– Сидоров! – В комнату заглядывает вохровец. – Увести.

– Гражданин начальник, – "Бендер" заламывает руки, опять впадая в своё привычное истеричное состояние. – возьмите меня к себе в библиотеку…

Переглядываемся с подругой, она заметно расстроена.

– Почему в библиотеку? – Мысли лихорадочно скачут.

"В любом случае надо его брать под свой контроль".

– В камере слух прошёл, что вы ищете библиотекаря. – Календаров торопится, захлёбывается словами, проглатывает слоги.

– Подумаю. – Одновременно выдыхаем с Олей.

Москва, Лосиный остров,

ЦНИИ туберкулёза, санаторий "Белая ромашка".

30 июля 1937 года, 14:20.

– Знаете, товарищ Чаганов, простите, я не очень разбираюсь в ваших эмблемах, – кандидат медицинских наук Николай Шмелёв, подтянутый высокий мужчина средних лет в белом халате, брезгливо отодвигает листки с показаниями Календарова от себя. – я бы на вашем месте не очень доверял показаниям этого проходимца.

– Вы знакомы с ним?

– К счастью нет, – доктор поджимает губы. – но наш круг довольно узок, к тому же я имею много друзей в ВИЭМе, поэтому сумел составить полное впечатление о нём.

– Сразу скажу, Николай Андреевич, – мы с Олей сидим в небольшой ординаторской санатория, куда нас проводил дежурный. – что мы полностью разделяем ваше мнение о личных качествах этого субъекта, но нас интересуют факты, касающиеся описанного там лекарства.

– Такое лекарство науке неизвестно, – Шмелёв с интересом смотрит на мою спутницу, движением руки откидывая упавшую на глаза прядь волос назад. – это всё что я могу сказать вам по этому вопросу. Марцелий Вильгельмович Ненцкий, конечно, был широко известным химиком и фармацевтом, и, действительно, работал в инсттитуте Экспериментальной медицины, но я не слышал чтобы он занимался лекарством от туберкулёза.

"Это я и без вас знаю. Алло, я с тобой разговариваю".

– В спецлаборатории было синтезировано небольшое количество этого вещества и даже испытано на одном тяжёлом пациенте, – приходит мне на помощь Оля. – вот ознакомьтесь с результатами.

Оля достаёт из

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.