Царь нигилистов 3 стр. 110
Она улыбнулась.
— А если я дам тебе учителя?
— Скажу спасибо.
— Только ты не сможешь учиться с Никсой.
— Он не интересуется экономикой? По-моему, это важнее фортификации.
— Просто ты плохо знаешь немецкий.
— Экономика будет на немецком?
— Для тебя на русском. Я об остальном. Ты же хотел учиться вместе с братом?
— Да. Но то, что на немецком можно пока отложить. Пока не научусь читать Шиллера в оригинале.
— Научишься?
— Обязательно.
— Ты по-прежнему видишь сны о будущем? — спросила она.
— Нет, но я все помню.
— Саша, расскажи мне про ваши медицинские эксперименты? Что вы поняли?
— Что туберкулез заразен. Мы это не только поняли, мы это доказали. И будем публиковать. Думаю, весной где-то. Так что морально готовлюсь. Но опыт со свинками несложно повторить, так что не думаю, что нас опять размажут по стенке.
— Расскажи мне подробно, в чем заключается опыт.
Саша изложил все не очень приятные подробности.
Мама́ выслушала, не поморщившись.
— То есть вы брали мокроту больных чахоткой и вводили морским свинкам, и те умирали от туберкулеза?
— Да.
— Только мокроту?
— Не-ет.
— Саша, причем здесь золотуха?
Саша отвел глаза. За окном все еще пылал закат.
— Я знаю, что ты считаешь, что у Никсы чахотка, — сказала она. — Говори.
— Не совсем, — сказал Саша. — Мы брали гной из ран золотушных больных и вводили его свинкам.
— И?
— Они умирали от туберкулеза. Но, видимо, золотуха — это какая-то другая форма чахотки. Не знаю, насколько опасная, но мне бы было спокойнее, если бы у Никсы ее не было.
— Мне тоже, — согласилась мама́. — Жаль, что вы не сказали мне сразу.
— Не решились, ни я, ни Никса. Но я думаю, что еще есть время.
— Никса каждое лето ездит на морские купания в Гапсаль, у него там почти все проходит.
— Гапсаль? Это какое море?
— Не помнишь?
— Не помню, — вздохнул Саша. — Хотя название, по-моему, слышал.
— Балтийское, — сказала мама́.
— Это не то! Нужно южное море.
— Откуда ты знаешь?
— Видел во сне. И где-то читал, что в южных странах туберкулез — меньшая проблема. Ницца. Или Рим. Тирренское море, конечно, дерь… не самое лучшее, зато солнце жарит дай боже!
— Ты видел Тирренское море во сне?
— Да, видел. И Рим, и Ниццу. Из Рима до прибрежной Остии идет железная дорога. Но, может быть, её еще нет, не знаю. Но там недалеко, вёрст тридцать. В Остии цветут олеандры, море теплое, есть песчаный пляж, но дно вязкое, что не очень приятно, в городе много римских развалин. В Ницце не так жарко, что для Николая, наверное, хуже, зато гораздо приятнее. Пляж с мелкой галькой, архитектура, как в Париже, огромные пальмы на Английской набережной.
— Ты рассказываешь так, словно там был.
— У меня очень яркие сны. Честно говоря, хотелось бы побывать, чтобы сравнить с реальностью.
— Может быть, — сказала мама́. — Ты считаешь, что Никса в большой опасности? Что было о нем в твоих вещих снах?
— Я не видел его в будущем. Но, возможно, с июля что-то поменялось. Я же не сижу, сложа руки. Только очень тяжело. Словно пытаешься удержать скалу.
— Вы поняли, что чахотка заразна. Что теперь нужно делать?
— Искать лекарство. Я слышал во сне название «пенициллин». Это лекарство, которое делают из плесени. Но я не