Царевич с плохим резюме стр. 29
звону в ушах, это был «Толковый словарь живого великорусского языка» авторства Владимира Ивановича Даля. Да не один том, а все четыре сразу.
– А-а-а! – заорала я.
– Метр шестьдесят четыре, сто два кило, – меланхолично сказал «гриф». – Зачем так кричать? Я предупредил вас: «Не дергайтесь, измеряю».
– На меня что-то упало, – стала оправдываться я.
– Это не повод для истерики, – прогудел «гриф», – садитесь.
Я попыталась сойти с весов, но не смогла. Чья-то сильная рука вдавила меня в платформу, не давала пошевелиться.
– Садитесь перед столом, – повторил Игорь Петрович.
– Не могу, – пропищала я, – не пускает.
Послышалось шуршание, груз отпустил мою макушку, я обрела свободу действий, сошла с платформы и посмотрела вверх. Из стены торчала толстая палка.
– Эта жердь меня треснула? – осведомилась я.
Врач закрыл глаза, потом приподнял одно веко.
– Дожив до старости, вы никогда не видели измеритель роста?
– Вы просили меня взвеситься, – сказала я.
– Лично мной сконструированный аппарат выполняет одновременно две функции, – оживился врач, – рычаг определения длины тела опускается на голову пациента, вжимает ее в пол. Весы, на которых стоит человек, указывают точное количество килограммов.
Я притихла. С одной стороны, мне очень хотелось посмотреть, как голова может вдавиться в пол. Любопытно, куда денутся ноги и туловище? С другой – возник вопрос: верна ли цифра на весах, если вас сильно в них вдавливают?
– Сто два кило многовато для вас, – скрипел Игорь Петрович, – секунду.
Послышалось шуршание, из принтера вылез лист.
– Получена индивидуальная программа, – объявил «гриф», протянул мне бумагу, накинул капюшон и вновь стал похожим на смерть.
Я углубилась в текст: «Пациентка N. Возраст – примерно семьдесят пять лет. Рост метр шестьдесят четыре, вес сто два. Диагноз: ожирение вследствие пищевой распущенности. Диета номер один. Нагрузки в зале номер один. Кровать номер один. Массаж номер один. Психическое состояние: ожирелая истеричность. Поведение: нестабильное. Жалобы: отсутствуют из-за неадекватной самооценки. Процедуры: водная феерия, термально-нафтаговое погружение. Досуг – шахматы». Нижняя челюсть у меня медленно отпала.
– Идите, идите, – недовольно произнес Игорь Петрович, – вам пора заниматься собой.
– До семидесяти пяти мне еще жить и жить! – возмутилась я.
– Можно и не дожить. Кто знает, что нас ждет через пять минут, – философски заметил доктор, – в этом исследовании оценивается не паспортный возраст. Ментальный.
– И как вы его определили? – изумилась я.
– Не первый год женат, – прошептал Игорь Петрович. – У меня глаз – алмаз. Опыт не убьешь.
Дверь приоткрылась.
– Можно Дашеньку забрать? – спросила Елена.
– Она твоя навеки, – прохрипел доктор.
В состоянии, в боксе называемом «грогги», я выпала в коридор.
– Правда, он прелесть, – запрыгала Елена, – душка, лапочка, профессор. Получили направление?
Я отдала ей листок.
– Вот. С весом неурядица. Он у меня намного меньше, сорок пять кило.
– Забудьте, – беспечно махнула рукой Елена, – измеритель частенько зависает. Побежали! Нас ждет насыщенная программа. До вкуснейшего полдника надо успеть в спортзал.
Я вздрогнула и попыталась воспротивиться:
– У меня формы с собой нет.
– Не проблема. В раздевалке много костюмов.
– Не хочу надевать то, в чем занимались другие, – отбивалась я.
– Господи! – всплеснула руками Елена. – Как вы могли подумать, что мы дадим вам обноски! Новенькая форма. Только что из печки. Ха-ха. Шутка.
Организатор вечеринок потянула меня по коридору. В конце концов мы оказались у большой двустворчатой двери. Моя спутница открыла ее и заверещала:
– Обожаю фитнес!