Чародейка из страны бурь стр. 37
Судя по всему, пришелец им не понравился.
– Черт! – вырвалось у ночного гостя, и фонарь погас.
– Варен, стоять!
Быстрее молнии Антуан бросился в гостиную. Опрокидывая мебель, незнакомец рванулся к окну.
– Стоять!
Не раздумывая, Антуан выстрелил. Ночной гость взвыл от боли и в грохоте бьющегося стекла выбросился на улицу с высоты второго этажа.
– Ах ты!
Подбежав к окну, Антуан увидел, что тот, кого он ранил, упал на верх экипажа, который, по-видимому, ждал его снаружи.
– Гони! – закричал незнакомец.
Кучер хлестнул лошадей, и они помчались как бешеные. Инспектор сделал движение, чтобы выскочить из окна следом за беглецом, рукой напоролся на острейший осколок стекла, который остался торчать в раме, и понял, что у него не хватит смелости прыгать отсюда – тем более что он вполне мог покалечиться или вообще разбиться насмерть. Ругаясь последними словами, Антуан побежал к лестнице, в темноте запнулся о ковер, упал, уже в следующее мгновение с проклятьем вскочил на ноги, сбежал по ступеням, распахнул дверь, выскочил из дома… Все было тщетно – когда он выбежал на перекресток, таинственной кареты и след простыл.
Глава 12НесовпаденияИтак, Фредерик Варен. Неуловимый преступник, которому посчастливилось удрать аж в день своей казни. Убийца-одиночка, на суде это было вполне доказано. И вот – не угодно ли? – вдруг оказывается, что у него есть и карета, и кучер, и он с невероятной лихостью выскакивает из окон.
– Сиди смирно, я сейчас наложу повязку, – говорит Элен. Она занимается рукой, которую Антуан распорол об оконное стекло. На Элен голубой пеньюар, который ей очень к лицу. Она подколола свои длинные золотистые волосы, подколола наспех, но эта небрежность ей идет еще больше. Лиза тоже здесь, она жмется к стене,
и на ее лице до сих пор написан испуг. На руку инспектора страшно смотреть – кровавые разводы стекают по рукаву до самого локтя.
– Сколько шума из-за какой-то дурацкой царапины, – ворчит Антуан.
– Это не царапина! Может, лучше вызвать врача?
– Я вполне тебе доверяю, – говорит инспектор, и Элен улыбается. Горничная подает ей бинты, и хозяйка дома весьма ловко перевязывает рану.
– Мой герой! Честное слово, я не знаю, что бы с нами было, если бы не ты!
– Сударыня, – робко подает голос Лиза, – так это был он?..
Антуан хмурится и молчит. На то у него есть свои причины, но он по работе привык не выдавать посторонним больше информации, чем необходимо.
– Ну, если это не какой-нибудь твой поклонник… – пожимает плечами Элен. Она уже вполне овладела собой и находит силы даже шутить. По правде говоря, хозяйка дома ловит себя на мысли, что рядом с Антуаном она вообще не боится ничего и никого. Можно было бы подумать, что это из-за того, что он полицейский, но – странное дело! – рядом с Жераром она никогда не испытывала такого ощущения.
– Сударыня! Да что вы? – протестует бедная Лиза. – Мой поклонник – вы же его знаете, Марк, приличный человек, работает в галантерейной лавке…
– Успокойся, Лиза, – вмешивается Антуан. – Мадемуазель Сабле, конечно, даже не думает, что ночной гость пришел к тебе.
– Но, мсье, что ему здесь было нужно? – лепечет горничная.
А вот тут уже лучше не играть в молчанку. Инспектор пристально смотрит на женщин.
– По-моему, он что-то искал, – негромко говорит он.
Он сразу же замечает, что Элен изменилась в лице.
– Ты в этом уверен?
– Да, я слышал, как он шел по комнатам, а по пути выдвигал и задвигал ящики. Ты не в курсе, что именно он мог искать?
Но Элен искренне озадачена – Антуан видит это по выражению ее глаз.
– Я не понимаю… Этот Варен… Что ему делать в моем доме?
– Он мог как-то узнать, что ты – любовница Жерара?
– Жерар бы никогда… – Элен замолчала, хмурясь. – Но кто-нибудь другой, конечно, мог сболтнуть.
– Может быть, Жерар держал у тебя какие-нибудь бумаги?
Элен задумалась.
– У него был тут стол, в комнатке навроде кабинета… Я сейчас схожу, взгляну, что там есть.
– Я пойду с тобой, – сказал Антуан, поднимаясь с места. Элен чувствует в его тоне не то чтобы недоверие, но нечто такое, что ее обижает. Однако инспектор умеет улавливать реакцию собеседника, даже если тот не говорит ни слова.
– Понимаешь, вдруг там есть какая-нибудь бумажка, которая тебе покажется несущественной, а я увижу, что она имеет отношение к моей работе…
Он улыбается так сердечно, так обезоруживающе,