Библиотека

Час кроткой воды стр. 114

Размер шрифта
-
+
Тема

чувствовать – и нечем. И лишь когда сбросишь его, когда расправишь спину, забывшую, что такое быть прямой – тогда и только тогда мускулы зайдутся в безмолвном крике боли.

Чтобы понять, что ты невыносимо устал, нужно отдохнуть. И когда появятся силы ощущать, ты поймешь.

Боги и духи, как же она устала!

День за днем, час за часом эта усталость все сильнее пригнетала ее к земле – постепенно, исподволь – а она и не замечала. Она и вообще уже ничего не замечала. И почти ничего не помнила. Любовь свою, нежность… она знала, что должно называться этими словами, все еще знала – но и только. Она знала, что любит мужа и детей – но уже не помнила этого. Сил не было помнить – не то что чувствовать.

Забыла.

Отвыкла.

А теперь память возвращалась – и с непривычки это было больно.

Невыносимо, потрясающе, восхитительно больно!

Словно душу забили в колодки, оставили на долгие годы – и вдруг отпустили, и теперь она корчится, вцепляясь в землю до черной пены под ногтями, и ползет, не помня, как ходить.

И крепкие теплые руки бережно поднимают ее с земли.

– Доченька… – растерянно прошептала Тонкая Ива, стиснув эти руки своими.

Когда она уткнулась в плечо невестки, слез еще не было.

Они пришли не сразу. Но все-таки Тонкой Иве удалось заплакать. Плакала она долго. А потом, обессилев от слез, так и уснула, обнимая рослую некрасивую женщину. Жену своего сына.

Наутро она повела невестку в храм и сменила ей прозвище.

Ведь если не вчерашней Забияке подобает прозываться Ласточкой – то кому еще?

Непохожа?

Ну, если смотреть только глазами, тогда конечно.

Но кто же вам виноват, если сердце у вас слепое?

Теперь Тонкая Ива понимала, что увидел ее сын в девице из Подхвостья. Как и любой настоящий художник, он смотрел не только глазами.

И кто-то еще смеет говорить, что Тонкая Ива взяла в дом не невестку, а батрачку! Конечно, не невестку она взяла – а дочь.

И уж точно ни одна батрачка ни за какую плату не осилила бы и половины того, с чем управлялась Ласточка. Даже и пробовать бы не стала.

Ласточка вставала первой и ложилась последней. Казалось, у нее в сутках не восемь часов, а, самое малое, втрое больше. Она успевала решительно все – и еще брала у соседей стирку для приработка. А на вырученные деньги каждое утро моталась к рыбакам за свежим уловом, особенно за угрями. Больным ведь полезно…

Сколько лет семья Бай и знать не знала, что такое отдохнуть и поесть досыта? Сколько лет целительная магия уходила сквозь их измученные тела, словно вода сквозь песок?

Досуг и сытная еда вели за собой здоровье. Здоровье вернуло силу. Сила позволила вновь приняться за ремесло – и окрепший Кузнечик вновь взял в руки кисть. А ремесло принесло достаток. Особенно когда к Кузнечику присоединился его отец. Да и Тонкая Ива могла брать заказы. Не такие сложные, как сын и муж – но все же подспорье. Шелковинка не отставала от матери. Конечно, она еще училась – но уже было видно, что со временем она не уступит брату. Куда только подевалась заморенная бледная девочка, такая

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.