Час кроткой воды стр. 457
засмеялся Най.
Облако обернулась к Храмовой Собаке.
– Это и есть твой напарник, сынок?
Не «новый напарник». Просто – «напарник». И это правильно. Какой он, к шуту, новый – два-то года спустя?
Мать спросила правильно.
– Это и есть, – улыбнулся Най.
И его улыбка тоже была правильной.
В дом к парню из Подхвостья пришел не сын вельможи, а напарник.
И Шан наконец-то смог разжать руки и опустить короб на подставку возле стола, на котором уже дымилась, исходя ароматом, жареная рыба – и когда только мать успела ее туда поставить?
Рыбе отдавали должное от души. Тье уписывал ее с каким-то растерянным восторгом. Вьюн от Воробья не отставал. На лице его было написано искреннее и даже немного простодушное удовольствие.
– А знаешь, Шан, ты был прав, – признал он. – Лучше, чем госпожа Облако, рыбу в Далэ не жарит никто. Я, по крайней мере, лучшей не пробовал. А я здесь уже два года живу, всякой стряпни отведывал – но не такой. Пожалуй, даже и в столице я лучшей рыбы не едал, хотя вот уж где ее готовить умеют, а вот поди же…
Обычно похвала от малознакомого человека вызывает смущение. Бывает, что и подозрение – а зачем он пытается подольститься, с какой такой целью? Но Облако
лишь улыбнулась в ответ – тепло и мягко, словно стряпню ее нахваливал не чужой, впервые увиденный ею человек, а давний друг или даже родич, вернувшийся после долгой разлуки. Так улыбаются племяннику или сыну подруги детства. И это не тревожило Шана, а отчего-то неожиданно успокаивало.
– Нравится? – только и спросила она, и Шан почти въяве услышал не сказанное ею свойское «сынок».
– Очень, – кивнул Най. – Мне и вообще у вас нравится. Так уютно, просторно…
А вот этому поверить Шан уже не мог ну никак. Чтобы сыну вельможи его жилище показалось просторным? Да не может такого быть!
Значит, врет.
Все-таки врет.
И неважно, зачем. Даже если для того, чтобы пощадить чувства напарника и его семьи. Главное, что врет.
От этого на душе сделалось муторно. Недавняя радость исчезла, словно и не было ее.
– Смеешься? – буркнул Шан, стараясь не выказывать раздражения.
– Нет, – удивленно возразил Най. – С какой бы стати?
– Хочешь сказать, что у меня тут прямо хоромы? – Шан понимал, что сам загоняет себя в тупик, но поделать с собой ничего не мог. Мысль о том, что Най зачем-то врет, и притом еще и упорствует, была слишком отвратительной, чтобы он мог с нею смириться.
– Да после моего «пенала» в «Тушечнице» у тебя и вообще дворец, если хочешь знать, – хмыкнул Най.
– После чего?! – ахнула мать.
Отец, привычно немногословный, и тут не примолвил ничего, только головой покачал.
Было чему дивиться. «Тушечница» была гостиницей совершенно особого рода. Злые языки недаром поговаривали, что разместиться с удобствами в ее крохотных комнатушках может разве только кисть для письма. Оттого и прозвали их «пеналами». Однако толпы кандидатов, регулярно съезжавшихся на областные экзамены, «пеналы» вполне устраивали. Дешевый ночлег, и вдобавок от экзаменационной палаты недалеко. Конечно, кандидаты побогаче старались снять себе жилье попросторнее – но не они составляли основную массу соискателей. Во время экзаменов в «Тушечнице» не было ни одного свободного «пенала». Тесноту можно перетерпеть, зато по кошельку не