Час кроткой воды стр. 463
куклам платья шьются не на нынешний манер, пусть даже самые что ни на есть роскошные, а на старинный лад. Традиция такая.
– А можно мне такие заказать? – спросил Най. – Чтобы в здешних платьях?
– Да тебе зачем? – настороженно удивился Шан.
Кто бы возражал – каждое кукольное платьице для его семьи – подспорье. Но Най и сам живет на жалованье, да ведь где живет – в «пенале»! Конечно, напарник напарнику может оказать помощь, не раня его достоинство – не денег предложить, а заказ… но с какой радости Вьюну тратиться ради Шана, покупая напрочь ему ненужных кукол? Да и где он их в своем «пенале» держать-то станет?
Най обратил к Шану усмешливый взгляд.
– В столице кукла, одетая не по-тамошнему – редкость, почти диковинка. Привозят их нечасто. И не таких красивых, и платья у них похуже. А у меня две сестры младшие. Брат женат, двое детей уже, старшенькой дочке в радость будет. Да и матери, я думаю, понравится. Кукла с места службы сына – чем плохой подарок?
– А сестрам сколько лет? – заинтересовалась мать.
Най отвечал что-то – Шан его почти и не слышал. Он смотрел, во все глаза смотрел, как Най обстоятельно отвечает его матери, как ясная улыбка все сильнее освещает ее лицо… потом он вспомнит все то, чего сейчас и не слушает, но привычно запоминает, как и подобает сыщику. Но сейчас ему не было дела до родни напарника, до его слов. Важной была улыбка, порожденная его словами… да и только ли словами? Такая легкая, теплая, исполненная радости… ну, вот как Най это делает?! Он не подлещивался к его матери и тем более не заигрывал с ней – и тени чего-то подобного нельзя было бы приметить! – он вел обычный, обыденный разговор… вот он сидит, полуобернувшись к Облаку, разговаривает, прикусывает полагающуюся к рыбе лепешку – а Шану видится иное. Вьюн, веселый золотой вьюн пляшет в серебряной воде, плещется, щедро рассыпая звонкие радужные брызги, и каждая из них сияет счастьем и радостью касается сердца.
Как ты это делаешь? Как?!
Шан не видел прежде Ная таким. Не видел, не знал…
Он и вообще его не знал.
Своего напарника.
И виноват в этом был только он сам и никто другой.
Шан поднялся, чтобы унести на кухню посуду из-под рыбы и поставить чайник на огонь. Была бы жаровенка и прочее, что нужно для правильной обрядности, можно бы и за столом напиток заваривать, сегодня он хороший чай купил. Но ни жаровенки, ни заварочника хорошего у них в доме нет. Не обзаводиться же ими ради той трухи, которую они пили все эти годы. Нехорошо, конечно… ну, да Вьюн наверняка поймет, в чем дело…
Конечно, поймет, отозвался из дальних глубин памяти Высокий Берег – и Шану сделалось страшно.Он уже не понимал, перед кем виноват – перед прежним напарником или перед новым. Просто горло вдруг сдавило, и кухня показалась слишком жаркой и темной.
– Брось обо всякой ерунде думать, – раздался рядом голос Ная.
Шан обернулся к нему, потрясенный.
– Что… так заметно? – с трудом спросил он.
– Мне – да, – усмехнулся Най… или Шану причудилась в полусумраке кухни его усмешка. – Когда напарники аж два года практически