Час кроткой воды стр. 500
называя Нина столь ненавистным ему прозванием, – почему мы в детстве всегда били морду тебе и таким, как ты, а вы нам троим – ни разу? Потому что ты никогда не понимал нас и таких, как мы.
Как выяснилось всего полтора квартала спустя, непонимание Гусака распространялось не только на сверстников из Подхвостья.
Перекресток обретался аккурат на границе двух участков. Из троих выпивох, восседающих на углу Плиточной и Мельничной улиц на перевернутых ящиках, один проживал на «земле» обходящего Дуна, а двое других являли собой личную головную боль Дылды. Обходящий, он ведь не только дозор несет на своей «земле», он и вообще ответ держит за ее обитателей. Кто, как не он, должен знать, к кому приехала вроде как погостить подозрительная родня, у кого дружок в карты мухлюет, чей сын совсем от рук отбился и в какой лавке приказчик зачастил в веселый дом. Знать – и не допускать безобразий. Уж сколько раз Дылда захаживал и к Толстому Скворцу, и к Зеленому Кочану, пытаясь их усовестить! Сколько раз они клялись, что с выпивкой покончено, ну вот совсем, больше ни-ни! А толку с их посулов, если заводила в их троице вовсе даже Кривой Кобель – а он проживает на «земле» Дуна? Сколько раз Лан просил стражника Дуна взять этого лоботряса за шкварник и потрясти хорошенько! И ведь Дун обещал. Вот только проворства ему недоставало. Молодой еще, неопытный. Так ни разу и не поймал бузотера с поличным.
Зато Лан, похоже, сподобился. Конечно, пьянство среди бела дня в неположенном месте – не драка или, к примеру, буйство в трактире. Но что-то все же лучше, чем совсем ничего. Теперь у Дылды есть основания прихватить всю троицу разом – и тут уж Кривой нипочем не отвертится! Даже если Скворец и Кочан станут выгораживать дружка, их семьи все как есть скажут. Натерпелись они от его подстрекательств.
И Лан широким шагом направился к подвыпившей троице.
А вот Нин рванул к ним бегом.
Подогретая завистью злоба так и кипела в нем – и эта злоба искала выхода. Ее надо было сорвать хоть на ком-нибудь! На ком-то безобидном. Лан для этого ну никак не годился – с детских еще лет Нин слишком хорошо помнил, что кулаки у Дылды не отличаются ни мягкостью, ни медлительностью. Опять же, попробуй, накати в морду стражнику при исполнении – дорого расплата встанет. А тут какие-то пьянчужки – чем не мешки для битья?
Лан и ахнуть не успел, а Нин уже набежал на троих выпивох, уже замахнулся дубинкой…
Дылда метнулся к ним стрелой – но его вмешательство не потребовалось. Скворец был хоть и толстым, а проворным, и умел не только чирикать. Он не дал огреть себя дубинкой. Когда Лан оказался рядом, дубинка валялась на земле, а Нин успел получить с двух сторон по роже так слаженно, словно Скворец и Кочан заранее сговорились, а заодно еще и пинка под зад от Кривого. Хорошего такого пинка – Нин отлетел на добрых полтора своих роста и только тогда бухнулся все на ту же многострадальную задницу.
Собственно, тем дело и кончилось. Присутствие Дылды угасило драку в самом зародыше.
– Ну что, господа хорошие – пьянствуем? –