Час кроткой воды стр. 77
тебе не по нутру, погоди немного, найдется тот, кто помыслит о тебе иначе и назовет по-иному. Тогда веди его в храм и меняй прозвание – если оно дано искренне, само собой. А если нет, оно к тебе не прилипнет. Хоть восемь раз в храмовую книгу его записывай, хоть восемью по восемь – ни одного знака не останется на странице. Не дается прозвание просто так. И сам ты себе его поменять не можешь. Прозвание – на устах людей, а не на твоих. Именно так Най сменил свое детское прозвание на нынешнее, веселое и куда как ему подходящее – попросил сослуживца, назвавшего его Вьюном едва ли не в сердцах, зайти с ним в храм. И пристало оно к сыщику – не отлепишь. А ведь бывает и по-другому. Бывает, что люди, не сговариваясь, начинают честить кого-то на один лад. И строка в храмовой книге меняется сама собой. Прежнее прозвание умирает. А жертва общественного мнения получает известие из храма, что отныне он никакой не Прекрасный Павлин, а вовсе даже Тухлая Репа. Ну, или наоборот – и такое случается.
Не хочешь ходить Тухлой Репой или там Крысом Помоечным? Все зависит от тебя. Живи, как человек, а не как помойная крыса – и злое прозвание со временем само стечет с тебя. Конечно, бывают такие прозвания, что их и сменить невозможно.
Вот Шан, к примеру, навсегда останется Храмовой Собакой – не из-за внешности, а потому, что это и есть его суть: охранять от зла. Зато Тье еще долго пробудет Воробьем – но уж точно не до старости.
А если ты, до седых волос дожив, прозываешься Дорогой Гость, и вдобавок в том самом смысле… нет, как хотите, а личность это совершенно особенная. Причем именно в том самом смысле.
– А где он раньше служил, не знаете? – спросил Най.
– Знаю, конечно, – снова поморщился Наместник, на сей раз с явной брезгливостью. – У меня в управе и служил.
Ненадолго же хватило твоего бесстрастия, Первый Взлет. Интересно, чем этот Гость тебе так насолить успел?
– И хорошо служил? – поинтересовался Най, зная ответ заранее. Но знание ответа не избавляет от необходимости задать вопрос.
– Ну, если учесть, что прозвание свое он принимал за чистую монету, – хмыкнул Наместник, – думаю, вы и сами понимаете. Невступный дурак хорошо служить не может.
– Зато он может хорошо хотеть повышения, – усмехнулся Най. – И очень хорошо всех этим своим хотением изводить.
– А говорите, вам гадать нельзя, раз вы сыщик, – напомнил ему Первый Взлет.
– Это не догадка, – возразил Най. – Это предположение. С большой долей вероятности.
– Так и есть. Он и на своей-то должности едва тянул, да и то за счет секретаря, куда его еще и повышать? Тут никакая выслуга лет не поможет. А крику – на стаю попугаев хватило бы. Угнетают, зажимают, подсиживают. Гады и мерзавцы. А главный мерзавец – лично господин Наместник. Потому что турнул Дорогого Гостя в отставку только потому, что он сказал вслух то, что всем известно.
А вот теперь в чувствах господина Наместника нипочем нельзя было ошибиться! Его голос звучал так спокойно и ровно, что Вьюн вчуже захолодел, представив себе всю меру его гнева.
– И что же такое всем известно? –