Библиотека

Час кроткой воды стр. 85

Размер шрифта
-
+
Тема

тебя в жизни не выдал бы. Но неужели тебя так-таки никто и не расколол?

Тье смущенно опустил глаза.

– Знаешь, сейчас я думаю, что все-таки раскусил меня кое-кто. Был у нас один такой… Нан – может, помнишь его?

– Нан Сушеный Карась? – вновь развеселился Хао. – Ну еще бы я его не помнил! Второго такого зануду поискать – не найдешь!

Если хоть один человек на этом свете и носил свое прозвание заслуженно, так это Сушеный Карась. Занудный, дотошный, въедливый до изумления. Тем и брал. Его не любили сослуживцы – такого любить трудно – и от души ненавидели преступники, ибо следователем он был отменным. Он не упускал ни одной мелочи, собирая их одну к одной, словно мозаику, и в итоге она складывалась в неопровержимое доказательство.

– Да, если кто тебя и мог раскусить, так это он. А почему ты так решил? Он ведь не сказал тебе напрямик?

Тье помотал головой.

– Какое там напрямик! Ничего он мне такого не сказал, он из меня просто душу вынул и узлом завязал. Он у нас вел следственную практику. Придирался ко мне так, что хоть потолком полезай, да он и там найдет и разберет на косточки. Как он говаривал: «Сышик из тебя никакой, так, может, хоть учебное пособие получится толковое».

Хао тихонько фыркнул: фраза была очень даже в духе Карася.

– Когда я ему отчет сдавал, он меня целый трилистник без малого мурыжил. Думал, там прямо и помру. А он губами пожевал этак и спрашивает: «Что, ученик, боишься незаслуженных придирок?» Нет, отвечаю, незаслуженных поблажек. Он опять губами пожевал, на меня своими рыбьими глазами уставился и говорит: «У меня ты этого можешь не опасаться. Поблажек тебе не будет. Давай сюда отчет и иди». И вроде как помягчел потом немного. Ну, как помягчел… в сравнении с прежним, Карась, он и есть Карась. Тогда мне на ум не пришло, что он знает, кто я… но вот когда мне направление в Далэ выписали, у него такая физиономия была хитросочиненная, будто и правда карась с удочки приваду стянул, а крючок не зацепил. Тут-то я и призадумался…

– Ну точно, расколол он тебя! – хмыкнул Хао. – Только понял поначалу неверно. Решил, что ты другой фамилией назвался, чтобы тебя со мной не сравнивали и не придирались: мол, такого отца сын должен бы и получше уметь. Вот и свирепствовал. А потом выяснил, что был неправ, и перестал тебя к ногтю брать. Ты не думай, Карась – рыба справедливая. Хоть и сушеная, конечно. Теперь понятно, почему ты на своих старших не жалуешься. Карась своей чешуей так ободрать может, что после него крапива шелколистом покажется.

– Да с чего мне на них жаловаться? – непритворно удивился Тье. – Дело свое знают отлично, без пути не придираются, по-пустому не дергают. Я бы и сам лучших не нашел.

Теперь уже был удивлен Хао.

– Что они лучшие – правда твоя. И дело они знают. Но вот жалоб от лончаков на них больше, чем блох на бродячей собаке. И как раз на то, что задергать могут в два счета. «Лончак, верно», «лончак, неверно», «слушай, лончак, внимательно…» – и так без передышки, шагу не ступить без поучений.

– Какие поучения? – засмеялся Тье. – Это

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.