Часодеи. Часовой ключ стр. 135
Цветок расцветет, ключники загадают желание, Временной Разрыв увеличится вновь, и все будет отлично… Но я надеюсь, что мы переместимся — чем дальше, тем лучше. Например, на Осталу.
Василиса про себя согласилась с этим: переместиться на Осталу — самый лучший выход. Она призналась себе, что соскучилась по тренировкам, по ребятам из группы, особенно по Лешке. К сожалению, мобильник был разряжен — связь с другом так и не восстановилась.
Диана вздохнула, по-своему истолковав Василисино молчание.
— Ладно, уже поздно, мы устали за день… давай спать. Утро вечера мудренее.
Василиса кивнула и забралась в постель.
— Скажи-ка, — вновь подала голос Диана, — а почему ты никогда не снимаешь свою заколку с синим цветком? Даже спишь с ней?
Василиса помедлила с ответом.
— Это подарок одного очень дорогого мне человека, — тихо сказала она. — Я хочу, чтобы она всегда была рядом… чтоб не потерялась.
— А, тогда понятно. — Диана виновато улыбнулась. — Спокойной ночи!
Она вытянула руку из-под одеяла и щелчком пальцев погасила свет.
Ночью Василиса не могла сомкнуть глаз. В сердце билась неясная тревога — маленький беспокойный червячок, предчувствие чего-то плохого.
Когда ей наконец удалось задремать, перед ней вдруг всплыло незнакомое женское лицо, прикрытое темной полупрозрачной вуалью. Василиса в страхе открыла глаза — лицо тут же исчезло. Стараясь утихомирить бешено стучащее сердце, девочка спрыгнула на пол и зачем-то подошла к окну.
За окном дул яростный ветер, погода испортилась: то и дело сильно громыхало, ярко сверкали молнии.
Внезапно вокруг Василисы закружились полузабытые блестки, такие же, как на празднике в отцовском доме, когда она увидела себя в зеркале, — часовой флер… Они то вспыхивали, то исчезали, только теперь это были не мелкие, беспорядочные огоньки. Сначала Василисе показалось, что это отсветы молний, озарявших клубящееся темными тучами небо. Но после она пришла к выводу, что начала бредить.
Потому что вокруг Василисы закружились цифры. Очень много! Они были маленькие и большие, кривые и ровные, объемные и плоские, яркие, тусклые, серые и разноцветные. Цифры то вспыхивали одинокими дрожащими огоньками, как звезды в летнем небе, то проносились целыми лентами, кружа вокруг ее головы. Внезапно они сложились в большой синий цветок с переливающимися лепестками — его очертания показались девочке очень знакомыми.
— Мамочки, — только и прошептала перепуганная Василиса.
И вдруг цветок распался на отдельные цифры. Покружившись немного, они сложились в одну длинную полосу и вдруг обернулись буквами:
«Я одеваюсь и вылетаю во двор».
Василиса надела джинсы, натянула рубашку. Проделала она это машинально, будто в полусне, — а может, так и было. Очень легко, всего лишь одним движением плеч вызвались крылья.
«Василек».
Василиса бесшумно запрыгнула на подоконник, раскрыла окно и бесстрашно прыгнула в темноту, лишь промелькнули в проеме окна ярко-алые крылья.
— Прилетела, — хихикнули в темноте. — Какие красивые крылышки!
— Облейте ее водой! Отец просил… — знакомый голос.
— Где я? — сонно спросила Василиса, не открывая глаз.
— Дома, — опять захихикали. Кто-то зло шикнул, и смешки стихли.
Бледными голубыми огоньками вспыхнула люстра над головой, освещая каменные стены. Потянуло холодом и сыростью — острый и неприятный запах, затхлый.
И тогда сверху обрушился град ледяных стрел: кто-то последовал приказу и устроил ей обжигающий душ.
Василиса взвизгнула, сразу же сделалось холодно и неприятно, но зато сознание полностью прояснилось.
Из полутени