Частица твоего сердца стр. 85
Никаких поцелуев. Я знаю, ты думаешь, мы совершили ошибку.
Он напрягся.
– Шайло…
– Все в порядке. Так и есть. Я несу с собой лишь хаос, хотя никто об этом не знает. Но я хочу кое в чем признаться. Ладно?
Он поколебался, затем кивнул. Я отодвинулась, ощутив, как моя спина коснулась стены, и Ронан сел на край большой кровати. Она прогнулась под его весом, и сердце ухнуло вниз вместе с ней, внутри все затрепетало. Он снял ботинки, а затем улегся на кровать. Вскоре мы уже лежали в темноте лицом к лицу.
Его прекрасное мужественное лицо находилось так близко. И осознание того, что Ронан лежал на моей подушке, просто ошеломляло. Я закрыла глаза.
– Я не думала, что можно настолько устать.
– Тебе нужно поспать.
– Тогда я останусь одна. А я так устала быть одна.
Какое-то время Ронан молчал, а потом вздохнул. Его дыхание было чистым и теплым.
– Я тоже.
– Хотя я сама виновата. – Я заставила себя открыть глаза и кивнула на нашу с Ви фотографию. – Мы были так близки. Раньше она рассказывала мне все. Но если не будет отдачи, подобное может продолжаться лишь до поры до времени. Ну, мне ведь следовало из больницы в первую очередь позвонить лучшей подруге, верно? Но я сообщила тебе.
Низкий голос Ронана громко прозвучал в темноте:
– Я не жалею об этом.
И снова это ощущение внутри, словно я напилась или каталась в парке развлечений на детских американских горках.
– Я тоже. – Я втянула в себя воздух, потом выдохнула. – За несколько часов до падения я слышала, как Биби разговаривала по телефону с моей матерью.
– Ясно.
– Я поняла, что это мама, потому что, когда она звонит, у Биби на лице всегда такое выражение. Совсем для нее нетипичное, будто бы она нервничает. Биби выглядела расстроенной. Даже злой. Она какое-то время поглядывала на меня, а потом вышла с телефоном во двор.
– И о чем шла речь?
– Она мне не сказала. Мама – единственная «мертвая зона» между нами с Биби. И там наша честность дает сбой. Я умоляла ее объяснить, что происходит, потом практически потребовала. Но Биби сказала, что мама просто выпила, и все это чепуха. Но я сомневаюсь, что все дело в этом. – Я с трудом сглотнула. – Но я знаю, о чем бы они ни говорили, со мной мама беседовать не пожелала.
Ронан не начал сомневаться в моих словах и не пытался меня успокоить, предлагая возможные варианты произошедшего, степень правдивости которых он не мог знать. Он просто находился рядом и слушал. А мне лишь это и было нужно.
– Она ненавидит меня, Ронан, – проговорила я, в горле появился ком. – Мама меня просто не выносит.
– Этого не может быть. Все мамы любят своих детей.
Лежа на подушке, я покачала головой:
– Только не она.
– Тогда она тебе не мама, Шайло, – произнес Ронан. – Не настоящая. А если это так, то какая разница, что она думает? Это ее потеря. Она упускает нечто. Не ты.
Я закуталась в его слова, словно в одеяло.
– Проще сказать, чем сделать. Ну, нелегко перестать беспокоиться.
– Я знаю.
– У тебя с мамой были близкие отношения?
Ронан перевернулся на спину и уставился в потолок.
– Да. – Он сглотнул;