Чего хотят демоны стр. 147
что ты сказала вчера, и решил, что нам лучше начать наше знакомство сначала. Забудь всё, что я говорил тебе, в основном это были глупости.
Я выбросил окурок и закрыл окно, а Арника смотрела на меня своими прозрачными глазами, в которых я не мог прочесть ни одного чувства, и не понимала, чего я от неё хочу.
— Ты не понимаешь меня?
— Не очень.
— Ладно, забудь и это. Давай пройдёмся.
Мы выбрались из машины и пошли вдоль реки по влажному песку пляжа. Холодный ветер тут же накинулся на нас, растрепав пушистые волосы Арники, и пробрался под мою куртку.
— Вчера я пытался представить твой мир, то есть мир таким, как ты его воспринимаешь, и мне показалось, что тебе должно быть очень одиноко.
— Я не знаю такого чувства, — ответила она спокойно. — Мне не бывает одиноко.
— Неужели никогда не хочется найти кого-нибудь, с кем можно поговорить, погулять?
— Нет. Обычно рано или поздно приходит кто-то, с кем можно пообщаться.
— Понятно.
Я машинально вытащил из кармана сигареты и снова закурил. Смутная, не до конца оформившаяся мысль мелькнула в моей голове, но я так и не сформулировал её до конца — что-то о свободе выбора… Меня отвлёк внимательный взгляд Арники, устремлённый на сигарету в моих пальцах, и я не удержался от вопроса:
— Что, хочешь попробовать?
— Нет, спасибо. Я не вижу в этом смысла.
— Ты всегда делаешь только то, в чём видишь смысл?
— Почти всегда.
— Хм… Тебе не холодно? Кстати, ты когда-нибудь испытываешь какие-нибудь физические неудобства? Холод, жару, боль?
Прелестное лицо снова повернулось ко мне с выражением внимания, заменяющего ей недоумение.
— Боль?
— Да, нечто такое, отчего хочется отдёрнуть руку, когда обожжёшься, например.
Арника склонила голову к плечу, с вдумчивой серьёзностью рассматривая метя, потом вдруг забрала из моих пальцев сигарету и спокойно прижала её тлеющий конец к тыльной стороне своей ладони. Я чуть не вскрикнул от неожиданности. Терпко запахло сухой горящей травой, и я, очнувшись, вырвал окурок из её рук.
— Ты с ума сошла! Зачем ты это сделала?!
Арника осмотрела свою руку и сказала:
— Я не испытываю боль, когда обожгусь.
— Ненормальная. Дай посмотрю. — Я взял её прохладную ладонь. — Неужели не больно?
— Нет.
— Значит, на твоей коже нет нервных окончаний? Но это невозможно, тогда ты не могла бы передвигаться и не чувствовала бы моих прикосновений. А ты чувствуешь их?
— Да.
— Загадочное ты существо.
Я поднёс ладонь Арники к губам и коснулся её поцелуем.
— А теперь что ты чувствуешь? Приятно?
Боже! Какие у неё глаза! То, что скрывается в их влажно мерцающей глубине, невозможно описать никакими словами. И никто не знает таких слов, в человеческом языке их не существует.
— Зар, я… я не испытываю тех чувств, которые на моём месте должно было бы испытать существо одного с тобой вида…
Арника улыбнулась. Я вёл точный счёт всех её улыбок. Это была четвёртая за всё время нашего знакомства.
— Я достаточно долго живу среди людей и знаю все эти знаки внимания. Я достаточно адаптирована для вашей жизни, чтобы не «выпускать шипы», когда ко мне прикасаются с дружескими чувствами. И мне кажется, что ты хорошо ко мне относишься.
— Более чем хорошо.
Арника подобрала камешек, попавшийся ей по