Чего хотят демоны стр. 250
выпучил глаза Халай. — О! О! О! Что же ты молчал, презренный кусок ослиного навоза, с этого надо было начинать! Мне мало четверти снизки — я желаю треть! Треть снизки золотом!
Лугаль недовольно нахмурился. Креол, все ещё сидящий под столом, криво усмехнулся. Старый скряга своего не упустит. Пятнадцать сиклей золота — это огромная сумма. Если уж городской эн готов выплатить её чужеродному магу из касситов — его и в самом деле здорово припекло.
И раз Халай начал браниться — он тоже это понял. Понял, что нужен позарез, и мгновенно осмелел.
А осмелев — обнаглел.
— Наш эн оценил сложность работы, исходя из
числа жертв, — сухо заметил Хакуррай. — Всего погибло пятнадцать свободных авилумов — и ты получишь пятнадцать сиклей золота.
— А рабов? Сколько погибло рабов?
— Рабов мы не считали. Возможно, столько же или немного меньше.
— В самом деле? А что говорят их хозяева? Понимают ли они, как самоотверженно заботится о их имуществе лугаль Симуррума?
— Не шути со мной, почтенный абгаль, — добавил холода в голос Хакуррай. — Отвечай, принимаешь ли ты работу или же мне послать гонца в Вавилон, испросить помощи Башни?
— Не надо, — торопливо ответил Халай, брезгливо поджав губы. — Я принимаю работу.
Хакуррай удовлетворённо кивнул. Само собой, жадному касситу не хочется, чтобы город обращался к Гильдии. Верховный маг не откажет в помощи, но непременно поинтересуется — а разве не живёт в Симурруме магистр демонологии Джи Беш? Что случилось — старый пёс вконец обленился, не желает покидать конуры? Может быть, магический жезл стал слишком тяжёл для него?
Судя по осунувшемуся лицу Халая, он тоже подумал о таком варианте развития событий.
— Тряпки! — зло рыкнул уважаемый маг.
— Что-что? — недоумённо нахмурился Хакуррай.
— Это я не тебе. Креол, Шамшуддин! Собирайте свои тряпки, зловонные недоноски! И скажите Хатабу, чтобы приготовил мою колесницу! Придётся, видно, всё же потревожить мои старые кости…
— Сколько воинов тебе дать? — по-деловому осведомился лугаль.
— Ни одного. Твои меднолобые недоумки мне только помешают. Что с них проку? Путаться у меня под ногами? Благодарю покорно!
— Как пожелаешь, — быстро согласился Хакуррай.
На лице лугаля промелькнуло облегчение. Хорошо, что не придётся рисковать добрыми стражниками. Пусть маг делает работу, которую он умеет делать лучше других. А если старый ублюдок сдохнет — потеря невелика.
Кто бы ни победил, от одной твари город избавится.
Овцы тревожно заблеяли, глядя вверх по течению. Пастух, приведший их на водопой, опёрся на посох и поднял ладонь к глазам. Едет кто-то. Колесница большая, дорогая, запряжена двумя онаграми.
— Спокойно, трусливые блеялки, — недовольно проворчат пастух, следя за всполошившимися овцами. — Просто путник. Человек. Пейте себе дальше.
Колесница съехала по склону и начала притормаживать. Возница — черноволосый юноша лет шестнадцати — натянул поводья, останавливая онагров. Ещё один юноша, бегущий рысью чуть позади, смахнул со лба пот — не так-то легко держаться наравне с ездовым онагром.
Пастух удивлённо покосился на этого второго. Эбеновая кожа и ни единого волоска на голове. Жрец-евнух, да ещё и кушит? Откуда такое могло взяться здесь, в долине Тигра и Евфрата? Касситы иногда встречаются — этот народ живет не так уж далеко, — но кушиты…
В колеснице что-то зашевелилось. На глазах изумлённого пастуха из неё вылез дряхлый трясущийся старик с козлиной