Чего хотят демоны стр. 84
может пребывать только один из нас. Один иной. И неважно, есть тут другой, кроме меня, или нет. Я здесь живу, и, значит, свободных мест нету, понятно?
Глаза незнакомки сузились, и она спросила с нескрываемым злорадством:
— А знахарка с улицы Гробовецкой, что померла недавно? Ведь она жила у тебя под боком?
Экзорцист скривился:
— То была моя дальняя родственница. В семье, знаешь ли, некоторые дела решаются по-другому. А кроме того, она не была одарена Силой.
— Ты тоже…
— Женщина, сначала проверь своих чёрных цыплят, а потом уж поговорим, у кого чего нет.
Ведьма закрыла глаза и сконцентрировалась. Её астрал оставил тело и полетел куда-то в направлении северо-востока, в Войславице. Через минуту она открыла глаза:
— Хорошо. Беру свои слова обратно. Ты — одаренный иной.
— Ладно, иди уже.
— Но я не сдамся. Ты сам сказал, что на этой земле может остаться только один. Так пускай же второй из нас останется под этой землёй навеки!
— Да будет так, — сказал Якуб. — Ты сделала свой выбор. Прежде я никогда не убивал женщину, но, если понадобится, моя рука не дрогнет.
Женщина истерично рассмеялась, взмахнула рукой и испарилась. Что-то несмело застучало у Якуба под черепом. Нет, теперь это была не атака, а только информация о присланном сообщении.
«Проверь свой хлевок, старик».
Якуб почесал в затылке и пошёл. Как только он открыл двери, то сразу же наткнулся на часового. Часовой был очень похож на терминатора. Вместо глаз у него горели две красные лампочки, а вместо вен стальной остов оплетали разноцветные провода.
— Ух ты, сукин сын! — Якуб не любил терминаторов и поэтому что было мочи пнул того резиновым сапогом. Потом резким движением руки вырвал у железного пару проводов и бросил их концы в бочку с водой.
Терминатора пробрала дрожь, полетели искры, и красные лампочки погасли.
— Ты чего, хозяин, нам рабочий материал портишь?! — взвизгнул поросёнок, сидя в кресле и постукивая по клавиатуре свежесобранного компьютера.
Другой, лежа на куче металлолома, возился со сломанным телевизором.
— Ты что, не видишь, что мы здесь работаем?
— Из-звините… — промямлил Якуб.
— В следующий раз попрошу записываться на приём.
— Да, и не забудь постучаться.
— И ноги вытирай!
Якуб опешил. Поставил робота на место, стряхнул с него шапкой воображаемую пыль и, кланяясь, вышел, пятясь задом. Он сел на крыльце дома, сделал глоток из фляги и послал местным диалектом в адрес хлева (детей просим не читать следующие строки):
— Холера ясна, трясця його матери, шляг бы вас трафил, курва мать!
В голове его страшно шумело. То ли оттого, что денатурат нельзя самогоном запивать, то ли от происков завистников, но с этим надо было что-то делать. «Война так война!» — решил Якуб и вошёл в дом.
Когда-то давным-давно, ещё во времена немецкой оккупации, услышал он одну историю. До хаты его друга пришли двое фрицев и попросили ведро горячей воды. Тот им подогрел целых десять литров на печи. Когда вода закипела, один из немцев высыпал в неё пригоршню странного порошка, и вмиг ведро воды превратилось в ведро водки. Немцы забрали её и пошли. Якуб потом спрашивал многих старожилов, некоторые из них были даже учёными, но все в один голос твердили, что такое невозможно. Но Якуба это