Целитель #01 - Спасти СССР! стр. 49
получил статус города с крепостью для защиты переправы через Южный Буг, – продолжил учитель, – а затем, по представлению князя Потемкина, город окрестили Ольвиополем – Екатерина Вторая обожала давать городам на отвоеванных у турок землях греческие названия. Мелитополь, Херсон, Николаев, Одесса, Севастополь – это все с подачи императрицы. Так и зажили город Ольвиополь, местечко Богополь и село Голта. Скучно зажили, скудно – до самого 1919 года, когда ревкомы и профсоюзы вышли с почином: объединить все три поселения в один крупный город! Правда, на митинге ольвиопольцы, богопольцы и голтянцы едва не передрались, отстаивая разные названия для уездного центра, но всех помирил Трифон Гуляницкий, командир 1-го коммунистического партизанского отряда. Он предложил назвать новый город в честь международного дня солидарности трудящихся. Вот так и родился наш Первомайск…
Я слушал невнимательно, наблюдая за одноклассниками. С ними мне учиться и жить целых два года, а кто они? Какие они?
В прошлой жизни я такими вопросами не задавался.
Вон Павел Почтарь, простой парень, он слушает учителя как зачарованный. Вырастет – выучится на врача. Когда рванет Чернобыль, Паха станет ликвидатором и нахватает массу рентген.
Евгений Зенков рассеян и задумчив, его породистое лицо сковано выражением серьезности. Жека погибнет во Вторую чеченскую, под Хасавюртом: не подпустит «бармалеев» к госпиталю, спасет раненых от мучительной смерти, а медсестричек – от поругания, но и сам падет смертью храбрых.
А Юрка Сосницкий возится с тетрадкой, хихикает… Наверное, в морской бой режется с соседом. Может, и не зря Сосна гордился, что знаменитый налетчик Мишка Япончик рожден в Голте? В 90-х он развернется по-крупному и превзойдет своего кумира. Бандос из Юрки выйдет жестокий – и холодный, как лягушка из погреба.
А если не развалится Союз? Если не уйдет Украина в автономное плавание под бандеровским флагом? Что тогда выйдет из Сосны?
Звонок прозвенел, завершая урок и обрывая мои размышленья. Переменка! Короткая, но можно успеть в буфет, где булочки с кремом по десять копеек, а чай по две.
«Проглот!» – поставил я себе диагноз и заспешил на первый этаж.
Тот же день, позднее утро,Первомайск, улица ЧкаловаНа большой перемене я в столовку не ринулся вместе со всей оголодавшей школотой. Сохраняя солидность, спустился в буфет и купил котлету в тесте за тринадцать копеек. Организму этого, конечно, показалось мало, он возмущенно урчал, требуя продолжения банкета.
«Перебьешься! – сказал я тулову. – Тебе булку с чаем скормили утром? Скормили. Вот и переваривай!»
Поднимаясь на третий этаж, я сжевал котлету по дороге и подготовился к важному разговору – с комсоргом школы. С шестого класса на эту хлопотную должность единогласно выбирали Володю Лушина. «Я – существо общественное!» – заявлял сам Володька. Свою карьеру он начинал звеньевым октябрятской звездочки, потом его «повысили» до председателя пионерского отряда класса, а теперь вот дорос до третьего этажа…
Я заглянул в дверь комсомольского комитета школы, после чего спросил:
– Можно?
Лушин находился на месте – мучил тетрадь, сочиняя текст для школьной стенгазеты.
– Ворвитесь… – ответил он. Поднял голову и бросил: – Привет, Миха. Как жизнь половая?
– Никак, – грустно ответил я.
Владимир рассмеялся и отложил письменные принадлежности.
– Ты по делу или так? – вопросил, навалясь на стол.
– По делу, – я выложил несколько листков бумаги, где красочно расписал всю важность