Целитель #07 стр. 122
— подскочила Настя.
— Целуйте, — вытолкнул я, смиряясь со сладкой участью.
Тот же день, ближе к вечеруМосковская область, МалаховкаГараж выглядел основательно и даже ампирно — толстые стены из кирпича, массивные ворота, клепанные из стальных листов благородного оттенка горького шоколада. Да и выезд широк, небось, на «ЗиСы» рассчитан…
Ключ легко провернулся в замке, и тяжелая калитка отворилась, пропуская меня внутрь. Нашарив старый выключатель, я добился того, что под потолком зажглись фонари, делясь желтым светом с просторным боксом.
— Однако… — крякнул я, озираясь.
Раньше мне не доводилось бывать в гараже Игоря Максимовича, а посему понятия не имел, что за наследство мне привалило. Однажды наставник зазвал меня к себе на дачу, в ту самую Малаховку. Я, наверное, оттого и не растерялся в день дуэли — знал примерно входы и выходы поселка. А вот бокс…
— Очень даже ничего…
Я пощупал старую батарею — горячая. Вот отчего так тепло. В сторонке, заняв место над смотровой ямой, стояла «Волга» приятных округлых очертаний. А сюда как раз впишется «Ижик»!
Медленно обойдя гараж, я вздохнул. Здорово… Чистенький пол выложен терракотовой кафельной плиткой. Неоштукатуренный кирпич стен выглядел очень фактурно — там, где просматривался между шкафчиков и полок. Справочники какие-то, пособия чуть ли не с «ятями»… Самое забавное, что я до сих пор не в курсе, где же трудился Котов.
Судя по квартире, по медали Сталинской премии, наставник подвизался на поприще науки и техники, причем, в закрытом варианте. Припахивал в каком-нибудь секретном «ящике», крепил обороноспособность первого в мире государства рабочих и крестьян. Да и дача в Малаховке, пристанище академиков, выстроена в тридцатых. Ну, пусть хоть что-то останется тайным…
Погасив свет, я запер калитку и «оседлал» верного «Ижа».
В Малаховку!
* * *Забор не впечатлял — не те глухие крепостные стены, которыми в коттеджных поселках будущего огородятся частные парадизы, а простенький штакетник. Зато он обносил по периметру опушку леса в миниатюре — вековые сосны, пара могучих елей… А от ворот к крыльцу вела короткая липовая аллея.
Дом был выкрашен в зеленый цвет, немного отдававший в синеву — любимый у Иосифа Виссарионовича. Недаром и «ближняя» дача в Кунцево, и та, что выстроена на берегу озера Рица, точно такого же колера.
Заведя «Ижика» во двор, я вышел и прислушался. Девчонки были здесь — их голоса слабо доносились из мансарды. Зимой там прохладно, да я и не люблю, когда жарко натоплено. Баня, конечно, исключение…
Усмехнувшись, я ступил на дорожку, уводившую за дом. Кто-то, видать, рьяно взялся за лопату, шагов на десять очистил плитняк от снега, да так и бросил. Ага… Коротко ударил колун, с треском разваливая чурку.
Выйдя к бане, я обнаружил Дюху Жукова, раскрасневшегося, молодцевато поигрывавшего топором.
— Бог в помощь!
Андрей салютовал мне орудием труда.
— Не разобрался я с вашей печкой! Дымит не в ту сторону! — весело объявил он, запыхавшись. — Но дров нарубил! И воды натаскал из колодца!
— Пошли, жертва урбанизма.
В стылом предбаннике пахло преющим деревом и распаренными вениками. Скрутив газеты, я затопил печку, подбросив щепок.
— Вьюшку надо открывать, чтобы дым из трубы шел.
— А-а… А воду я сюда! —