Целитель #09 стр. 8
охотников. Но мертвая девушка — это слишком жестоко.
Рядом со мной остановился парень в овчинном полушубке, накинутом на плечи.
— Капитан Савельев, — представился он.
Стягивая тонкие резиновые перчатки, опер зачастил — уверенно, с налетом того профессионального снисхождения, что всегда бесило меня:
— Смерть наступила после полудня. Девушка ввела себе дозу морфия — следы трех недавних уколов находятся на локтевом сгибе левой руки, а шприц с отпечатками пальцев Теминой найден на коврике под водительским сиденьем. Здесь небольшой уклон, а машина не стояла на ручнике, вот и съехала задом к оврагу. Сорвалась, врезалась багажником… Темину так приложило к спинке сиденья, что она сломала шею. В общем, всё выглядит очень натурально, однако есть и странности.
Злость накаляла меня, но я сдержался, выцедив:
— Какие?
— Следы каблучков на дороге. Девушка зачем-то выходила, топталась… Причем, ее дубленка лежала на заднем сиденье. И еще, — «следак» повернулся к лесу. — Вон там обнаружены свежие отпечатки шин «Волги», и много окурков. Курили двое. Возможно, эта парочка и передала ампулы Теминой — пять штук лежало в бардачке «Жигулей», отпечатки стерты. И еще. В четверть второго неизвестный позвонил из Нижних Дубков по радиофону девушки, сообщив об аварии. Судя по всему, кто-то здесь побывал до нас, не шибко отягощенный приличиями, и спер сумочку погибшей…
— Могу добавить странностей в вашу копилку, — усмехнулся я. — Мы с женой встретили Надю в Москве после парада, и тогда ей как раз позвонили. Якобы наши особисты вызвали на работу…
— Нет! — Иванов возник в поле моего зрения. — Никто из первого отдела Теминой не звонил — все исходящие и входящие записываются.
— Значит, звонили убийцы! — отрезал я, и раздраженно пожал плечами. — Поймите, это полнейшая, дичайшая чушь — считать Надю морфинисткой! У наркоманов все руки и ноги обколоты! А здесь? Кстати… Она так и сидела за рулем? Без дубленки?
— Сам удивился, — Савельев потер подбородок. — Холодно же…
— Синяков на теле нет? Ее не насиловали?
— Никаких следов, — оперативник поиграл желваками, и вытолкнул, пряча злость: — Медэксперт доложил, что Темина умерла девственницей.
Мы помолчали, каждый думая о своем.
— И вот еще какая деталь, — сказал я, смягчаясь. — Не всё так натурально, как кажется. Надя — левша. Сделать себе укол в правую руку она, наверное, смогла бы, но в левую — извините.
Савельев переглянулся с Ивановым.
— Значит, кто-то другой ввел морфий… — медленно проговорил Борис Семенович. — Не хреново девки пляшут… по четыре сразу в ряд!
— Если это вообще был наркотик! — резко сказал я. — Могли и спецпрепарат вколоть — для развязывания языков у молчуний! Надя выболтала все секреты, которые знала, и ее убрали. Как вам такая версия?
— Она мне очень не нравится, — поугрюмел генерал-лейтенант. — Очень…
— Образец крови Теминой мы отправили на анализ… — промямлил капитан Савельев.
Я лишь звучно выдохнул.
Мой взгляд шарил по искореженному задку «Жигулей», по сине-белому «ЗиЛу», но всякий раз возвращался к Наде. К телу Нади. Мертвому телу.
«Жертвы имеют право на справедливость», — мелькнуло в голове. Да, имеют…
— Михаил! — окликнул меня