Целитель #11 стр. 80
дизель, и тупой рокот мигом отсек любые иные звуки. Вибрация отдавалась через тонкие подошвы ботинок, пуская дребезг по откидному столику — шариковая ручка медленно доползала до кромки…
«Упадет… Да и черт с ней».
Я приник к мягкому нарамнику перископа, и стронул тяжелую машину. «Танк» заворчал, лязгая «гусянками».
Левый рычаг на себя… МИУ выровнялась — сходни трала, «запряженного» зеленым «КрАЗом», вроде параллельны…
«Интересно, — подумал я, — кто сказал: „МЯУ“? Юм-мористы…»
В поле зрения возник Киврин. Он помавал обеими руками, зазывая меня на полуприцеп. Я медленно тронулся, направляя «танк», и добавил газку, лишь только траки заскрежетали по откинутым аппарелям. Вроде ровно…
Володька суетился, бегая по тралу, а «МЯУ» мягко перевалилась, подгребая ближе к тягачу. Киврин скрестил руки — всё!
Ну, всё, так всё… Уф-ф!
Я вылез наружу, с удовольствием принимая ласку горячего степного ветра — пот высох мигом.
— Етта… И куда его? — из кабины «КрАЗа» выглянул Ромуальдыч.
— На космодром! — я сдернул шлем с головы, и пригладил влажные волосы. — Поставим в один ангар с «изделием».
— А, ну правильно… Целее будет. Садись!
— Не-е! — отказался я. — Лучше тут, на ветерке!
Блеснув зубами, Вайткус скрылся в кабине, и вскоре тягач зарычал, с натугой потянул за собой трал. Вообще-то, по всем правилам, МИУ полагалось тщательно укрыть брезентом, но мне, если честно, лень было следовать всем пунктам инструкций. И я, довольно стеная, уселся на тот самый брезент, сложенный у панелей инвертора. Плацкарт!
Погромыхивая, трал катился по проспекту Карла Маркса, застроенному пятиэтажками. Отмахнула назад окраина Ленинска, потянулись ухоженные огородики, сменяясь невозделанной степью.
Простор радовал зеленью — трава увянет ближе к середине лета, и только лиловые разливы шалфея среди бурых злаков напомнят о степной жизни. А вдали уже завиднелись башни космодрома.
Даже жалко делалось — так бы и ехал, откинувшись на теплую панель, да глядел из-под руки на плоскую землю…
У КПП «КрАЗ» сбросил обороты, и притормозил. Бравые десантники обошли трал, с любопытством разглядывая невиданный аппарат.
— Жека⁈
Я сперва не поверил, но глаза выхватывали знакомое лицо. Зенков недоуменно завертел головой.
— Эй, десантура! — захохотал я.
Лишь теперь товарищ прапорщик заметил одноклассника — заулыбался, заорал:
— Мишка! Ты, что ли?
— Что ли!
Женька ловко запрыгнул на трал, оттуда на броню, и стиснул мою руку сухими, жесткими пальцами.
— Здорово! Ну, ничего себе! — вопил Зенков. Хлопнув меня по плечу, крикнул сослуживцам: — Дружбан мой! Гражданский, а уже две «Красные звезды»! За Останкино и…
— За Инджирлик! — подал голос Вайткус с подножки.
— Привет, Ромуальдыч! Ну, вообще!
— А ты в курсе, что Почтарь здесь?
— Паха, что ли? — изумился Женька.
— Паха! — фыркнул я, и вздернул палец вверх, добавляя в голос почтения. — Летчик-космонавт СССР Павел Почтарь! Понял? И, между прочим, Герой Советского Союза.
— Отстал я от жизни, мон шер! — расплылся в улыбке Зенков.
— Как твоя Юлька? — перевел я разговор на приземленную тему.
— Растет! А твоя? Сколько ей? Полгода есть уже?
— Четыре месяца! Твою догоняет.
— Ха-ха-ха!
Тут из тени «теремка» КПП выплыл огромный десантник, поражавший шириной плеч.
— А старт когда? — прогудел он. — А то мы не местные. Охота посмотреть на ракету! Настоящую чтоб!
— Завтра утром старт, не проспите! Почтарь, кстати, летит, Кубасов и Рюмин.
— Здорово! Подъем объявлю затемно! Ха-ха-ха!
Заработав еще с десяток дружеских тычков, да увесистых шлепков, я помахал однокласснику, спрыгнувшему на пыльное шоссе.
— До завтра!
— Давай!
«КрАЗ», погромыхивая тралом, набрал скорость, и фигурки десантников удалились, плавясь в ярком солнце. Меня кольнула школьная ностальгия. Родимая «12-я»… Десятый «А»… Циля Наумовна, Макароныч с Полосатычем…
«Это было недавно, — прорезался в памяти голос Хиля, — это было давно…»
Тот же день, позжеДиего-Гарсия, лагерь «Громовая бухта»Остров Диего-Гарсия совсем невелик — обычный атолл, затерянный посередине Индийского океана. Неровным, рваным кольцом он обрамляет голубую лагуну. Объехать ее можно за час, но ничего, кроме белого кораллового песка, кокосовых пальм и чахлого сахарного тростника, не увидишь.
Лет за десять до описываемых событий местное население отсюда депортировали, чтобы не мешали строительству стратегического