Человек идет стр. 122
несколько слоев, латать дыры, затем латать латки, и так до бесконечности.
Девушка, наконец, сообразила, каким образом хочет Манг сделать лодку, но, приглядевшись к работе, она совсем потеряла надежду, что из этой затеи выйдет что-нибудь путное. Манг же не унывал и все лепил и лепил кусочек к кусочку. И когда англичанка вздумала ему помочь, он был очень этим доволен.
— Хорошо, хорошо! Теперь дело пойдет быстрее. Белая птица — хорошая девушка, — говорил он.
Но радость Манга была преждевременной: у Белой птицы не оказалось сноровки для этой работы.
Однако она хорошо понимала, что от успеха зависит и ее жизнь, и, стиснув зубы, продолжала работать. Вскоре стало ясно, что когда нужно, то и эти не привычные к труду барские руки могут принести пользу.
Не раз ей приходила в голову мысль, что весь их труд — напрасная затея, но каждый раз уверенность Манга вселяла в нее надежду.
Так прошло три недели. Несколько раз изменялась погода: над островом проносились дожди, ветры, грозы. Нарядное платье англичанки превратилось в лохмотья; ее голубые чулки порвались, и Манг понял, что цвет ее кожи совсем не голубой. Она исхудала и загорела, но резкая перемена образа жизни не отразилась на ее здоровье.
Отношения между обоими жителями острова теперь вполне определились. Англичанка уже не считала себя, жертвой в когтях людоеда. Для нее Манг был теперь тем же, что и обыкновенный темнокожий слуга, каких у нее немало имелось в Лондоне. Ее нисколько не удивляло, что он ухаживает за ней, оберегает ее. Разве могло быть иначе? И она распоряжалась им, как хотела. Несколько раз она сердилась на него, кричала, бранила за то, что он, как ей казалось, неповоротлив и несообразителен. Манг, разумеется, не понимал ее слов и причин гнева, но все вместе находил очень забавным. Он преклонялся перед ней, и ему в голову не приходило равняться с ней. Он был доволен уже тем, что так часто и близко видит редкостную таинственную чужестранку, какую лишь некоторые из его соплеменников могли видеть только издали.
Наконец наступила пора, когда лодка была спущена на воду. Правда, с виду она была ненадежна и неказиста, но Манг сиял от счастья, глядя на плоды своего труда.
Девушка недоверчиво вошла в лодку. Был момент, когда она заколебалась: может, лучше остаться здесь и ждать спасения, чем рисковать на этой утлой посудине? Но она поборола сомнения. Пока не прошли полосу рифов, девушка пережила немало страшных минут. Ей то и дело казалось, что вот-вот лодка опрокинется или развалится. Успокоилась она только тогда, когда выбрались в морские коридоры между скалами.
Первую ночь провели в
лодке под нависшим над водой утесом. Для девушки эта ночь была сплошным мучением.
Наутро двинулись дальше. В полдень из-за горизонта вдруг донесся едва слышный звон. Да, это был звон настоящего колокола, каким на кораблях отмеряют время — бьют склянки. Он доносился справа, из-за скалистого островка. Значит — там шел корабль!
Девушка вскочила на ноги, затормошила Манга.
— Туда! Туда! — кричала она, указывая рукою за скалистый остров.
Манг и сам знал, что делать, и направил лодку в объезд. Но сразу же стало ясно, что им не успеть. Лодка едва двигалась, а остров оказался вытянутым в длину.
Девушка не могла усидеть на месте,