Человек идет стр. 132
этот человек в странном наряде — их Манг. Еще больше удивила незнакомая женщина.
И только когда лодка причалила и мужчина вышел на берег, они поверили, что прибыл, действительно, Манг. С недоумением и какой-то робостью приблизились к нему родные, все время посматривая на лодку, где, не решаясь выйти на берег, сидела белая девушка.
Начались расспросы, Манг рассказал о своих приключениях и с болью в сердце выслушал рассказ о смерти своего братишки.
— А зачем тебе эта женщина? — спросил, наконец, Тайдо, указывая на незнакомку. — Что ты с ней будешь делать?
— Не знаю, — ответил сын. — Надо как-нибудь доставить ее к белым.
Старик покачал головой.
— Нам самим нечего есть, — недовольно проворчал он.
— А что было делать? — оправдывался сын. — Неужели надо было дать ей погибнуть или самому бросить ее в море?
— Не беда, если бы и погибла, — сказал Тайдо. — Какое нам дело до нее?
Кос стоял рядом, искоса посматривал на приезжую и, как видно, полностью был согласен с Тайдо.
А юная англичанка сидела в лодке и ждала решения своей участи. Она видела, что разговор идет о ней и была уверена, что они совещаются о том, чтобы убить ее и съесть.
«Так вот для чего этот дикарь старался спасти меня!» — с горечью думала она, пристально наблюдая за Мангом. Но в глубине сознания теплилась надежда: может быть, он не отдаст ее?
Наконец, Манг обратился к ней, приглашая сойти на берег. Скрепя сердце, девушка вылезла из лодки и опустилась на траву. Люди обступили ее и стали рассматривать, ощупывать одежду, которая уже ничего общего не имела с прежней — была грязная, изорванная.
Особенный интерес чужеземка возбудила у женщин; их внимание было для нее даже более неприятно, чем взгляды мужчин. Она сразу почувствовала себя совсем несчастной и беспомощной. Даже Манга она стала теперь бояться. Он вдруг показался ей чужим, далеким и — вовсе не слугой, как прежде.
Для ночлега ей отвели угол
в шалаше рядом с женщинами, и эта ночь под кровлей, среди людей, для нее была хуже, чем под открытым небом.
Не совсем удобно чувствовали себя и хозяева в присутствии этой гостьи, словно с неба свалившейся к ним. Как будто в их жизнь вклинилось что-то чужое, ненужное, лишнее, с которым не знаешь, что делать.
Хуже всего было с едой. От девушки и так осталась одна кожа да кости: больше месяца она не видела ни хлеба, ни фруктов. Правда, она уже немного привыкла к ракушкам, ракам, и рыбе. Но если прежде она могла отдавать Мангу любые приказания, то теперь распоряжаться она уже не смела. И сам Манг чувствовал, что в семье он не может так заботиться о ней, как прежде.
Уже на другой день Кос и Тайдо начали совещаться о белой девушке. У Коса на этот счет было свое мнение.
— Вот что, Тайдо, — серьезно сказал он, — уж не думает ли Манг оставить себе эту куклу в жены? Тогда нарушается наш уговор. Мы же сшили ему кану.
— Я и сам опасаюсь этого, — хмуро ответил Тайдо, — но ведь Манг сказал, что переправит ее к белым.
— Неизвестно, когда он это сделает, а пока она мешает всем нам. Почему мы должны заботиться о ней? Пускай убирается на