Человек идет стр. 147
в молодости растратил немалое наследство. Два обстоятельства привлекли его на Новую Гвинею: крупное жалование колониального чиновника и возможность неограниченной наживы за счет папуасов.
Его помощник мистер Брук был человеком совсем иного склада: он был низенький, неуклюжий и толстый, вечно беспокойный и злой. Ему было сорок пять лет, и за свой век он сменил немало профессий: был офицером, моряком, пастором в церкви, статистом в театре — и везде ему не везло из-за вздорного характера.
Только здесь он нашел себе применение: рабочие, которыми он распоряжался, были бессильны против его выходок, а мистера Скотта он весьма уважал и боялся.
Два англичанина сидели молча и пили кофе.
Вдруг мистер Брук прикоснулся к руке Скотта и тихонько показал в угол веранды. Там, осторожно озираясь, ползла ящерица длиной почти в метр. В зубах она держала довольно большой кусок мяса.
Эти пресмыкающиеся любят поживиться около человека, подобно нашим крысам. Только они более пугливы: стоило Бруку пошевелиться, как ящерица бросила мясо и мгновенно исчезла.
— Скоро придет корабль, — сказал Скотт. — Хватит у нас каучука и копры, чтобы нагрузить его?
— Должно хватить, — ответил Брук, — только рабочих становится все меньше. Вчера умер еще один.
— Сколько их у нас теперь?
— Двести девяносто три. За полгода умерло восемьдесят шесть, да двое опять сбежали несколько дней назад.
— Не беда, выпишем других, — спокойно произнес Скотт.
Он был прав: убыль рабочих ничем не грозила фирме. Наоборот, бежавшие нарушали контракт, и, следовательно, их заработки, иногда за несколько лет, оставались в кармане хозяев. Так что мистеру Скотту оставалось только желать, чтобы убежало как можно больше; в глубине души он был признателен Бруку за то, что своей жестокостью тот способствует побегам рабочих.
Убегали, конечно, те, которые готовы были на смерть в непроходимых лесах, лишь бы избавиться от плантации, а таких было немного.
Нужно заметить, что среди рабочих насчитывалось не более десятка туземцев. Главную массу завербованных на плантациях составляли китайцы, японцы, малайцы и даже негры. Дело в том, что папуасы непривычны к систематическому труду, а кроме того, они, поработав несколько дней, бежали от невыносимых условий, почти ничем не рискуя, так как находились, по сути дела, у себя дома. Привозные же были полностью в руках хозяев.
На веранду взошел еще один человек — грек Кандараки. Это был уже немолодой, но подвижный, пронырливый и хитрый субъект, с бегающими глазками. Откуда он взялся, как попал на остров — одному богу известно, но для Скотта Кандараки был очень полезен. Он был торговым агентом, знал все, что нужно и даже чего не нужно, обманывал всех и всем был необходим. И мистер Скотт всегда пользовался его помощью и советами.
— Мистер Скотт! — сказал грек, склонившись в почтительной позе. — Пришли двое папуасов, вероятно, из глубины острова. Они принесли шкурки райских птиц и слиток золота — пожалуй, с куриное яйцо.
— Что они хотят получить за все? — невозмутимо спросил мистер Скотт.
— Два ружья.
Мистер Брук даже подскочил в своем кресле.
— Что? Как? Ружья? Не может быть! Они ведь не знают, как обращаться с ними!
— Очевидно, знают, если просят, — сказал Кандараки.
— Тут что-то неладно, — произнес Скотт. — Если им понадобились ружья, — это скверный признак.
— Наверное, кто-нибудь научил их, — вставил грек.
— Позовите их сюда, — приказал