Человек идет стр. 177
ранен.
— А, вот как! — закричал разъяренный Скотт. — Взорвать дерево!
В это время подле него очутился Саку.
— Ради Христа! — со слезами просил он. — Остановитесь: там женщины и дети!
— Прочь! — загремел на него Скотт. — Негодяи будут наказаны!
Но Саку не отходил. Он стал на колени, хватался за полу куртки Скотта и все говорил и говорил — О Христе, о всепрощении…
— Уведите этого полоумного! — крикнул Скотт сипаю.
Тот взял Саку за плечи и резко оттолкнул в сторону.
Раздался взрыв — первый взрыв в этих краях. Папуасы видели и слышали чудодейственный гром — тот, что был в руках у белых. Но этот гром загрохотал, казалось, без участия людей… Дикие, нечеловеческие вопли и стоны раздались в лесу. Дерево затрещало, зашаталось, потом сильно накренилось. С его ветвей падали на землю мужчины, женщины, дети, среди них Саку узнал свою мать…
Потом взорвали и другие деревья. В лесу стало тихо, слышались только стоны раненых.
Скотт молча взирал на все это. Ему было не по себе. Кажется, впервые в жизни он сознавал, что совершает бесчестный поступок.
Но долг перед родиной прежде всего! На Новой Гвинее так мало англичан, что если черные не будут дрожать при одном упоминании о белых, с ними хлопот не оберешься. И Скотт, не тая в
душе злобы к папуасам, действовал как строгий судья и достойный представитель Британской империи.
— Теперь все дикари на много сотен километров вокруг будут знать, что значит нападать на нас! — с удовлетворением произнес Кандараки.
— Да еще будут нам благодарны за то, что мы им заготовили столько человечьего мяса, — добавил Брук.
Саку сидел на поваленном дереве и, казалось, ничего не замечал вокруг.
Когда весь отряд прошел мимо него, он очнулся, встал, выпрямился и, потрясая кулаками, крикнул им вслед:
— Будьте прокляты, звери! Обманщики! — и швырнул далеко в сторону библию, с которой он прежде никогда не расставался.
Скотт, не обернувшись, только пожал плечами и сказал:
— Глупец! Как можно быть таким легковерным!
VIОпять всадник! — Путешествие пешком. — Неудавшееся нападение папуасов. — Катастрофа. — Один!На обратном пути каратели подстрелили несколько свиней разбежавшихся от пожара, и вернулись на катер со славой и трофеями.
На катере все было спокойно, только боцман сообщил, что снова видел ту самую таинственную лошадь, которая на сей раз была несколько ближе, и однажды даже слышал в лесу выстрел.
— Быть может, это мы стреляли? — спросил Скотт.
— Нет, — ответил Гуд. — Выстрел был слышен совсем в другой стороне. И всего один выстрел.
— А кто был на лошади?
— Рассмотреть не удалось, но по всему видно, что черный, — ответил Гуд.
— Только этого не хватало! — воскликнул Брук. — Чего доброго, мы скоро встретим какого-нибудь Мапу на автомобиле.
Таинственный всадник вызывал уже нешуточную тревогу. И почему он скрывается? Верно, замышляет что-то недоброе.
А может, он совсем не интересуется экспедицией или даже не знает о ней?
Такое предположение приходилось отбросить: шум мотора, стрельба не могли остаться не замеченными в этих пустынных лесах и равнинах, где не бывает европейцев. Тем более, что этот всадник, как видно, следует за ними уже в продолжение нескольких дней.
Значит, он знает, от кого скрывается, — и скрывается умышленно.
И, наконец, кто — он или они? Ведь однажды видели двоих на одной