Человек идет стр. 180
в каюту, словно по делу. Там он взял лист бумаги и, озираясь, начал что-то писать. Несколько раз, когда кто-нибудь приближался, ему приходилось бросать это занятие и делать вид, что он что-то ищет.
Наконец он исписал целую страницу и на обороте нарисовал план. Затем спрятал бумагу за пазуху и спокойно вышел.
Наступило время выступать в поход. Стали прощаться, пожелали друг другу успехов — и десять человек направились на запад, к неведомым, таинственным горам, чуть темневшим далеко на горизонте.
Те, кто остался, долго смотрели им вслед и, когда отряд скрылся, тяжело вздохнули. Сразу сделалось как-то пустынно, тихо и жутко. Словно они вчетвером
только и остались на всем белом свете.
— Хм, — промычал Брук, расхаживая взад и вперед, — не очень-то приятное занятие сидеть на одном месте и дрожать за свою шкуру!
Долго и трудно тянулся этот первый день. Вокруг царила тишина. Нигде никакого признака присутствия человека. Тишина и жара вконец измучили людей, и все четверо уснули. Это было кстати: ночами всем четверым предстояло дежурить посменно.
Вечером порешили так: Гуд с одним из сипаев остается на катере, а Брук с другим расположится на холме. Чтобы заметить врага прежде, чем он появится под самым носом, сипай залег у проволочного заграждения.
Прошло несколько часов, и Брук услышал выстрел сипая. Мигнул электрический фонарик. Брук увидел вокруг редкие черные точки, приближавшиеся с трех сторон.
Застрочил пулемет, но больше для острастки, так как попасть во врагов, рассыпавшихся поодиночке, очень трудно. Кроме того, Бруку одному было неудобно и стрелять и светить фонарем.
— Дьяволы, — бормотал он. — Словно их кто-то учил тактике наступательного боя!
Послышался шум со стороны катера — сначала звон разбитого стекла, потом выстрелы. Брук направил туда свой фонарь и увидел, что с противоположного берега катер забрасывают камнями, в него летят стрелы. Пока Брук направлял туда пулемет, с катера бросили гранату. Этого было достаточно, чтобы отпугнуть нападающих.
Между тем послышались крики позади. Брук оглянулся и увидел, что несколько человек бегут прочь от заграждения: бросившись вперед, они наткнулись на колючую проволоку и теперь в ужасе от нее бежали.
Вдогонку было сделано несколько выстрелов, один из бежавших упал, и все стихло.
Остаток ночи прошел спокойно. Утром собрались все вчетвером и долго обсуждали ночное происшествие.
— Правду сказать, — признался Брук, — мне стало не по себе, когда они полезли со всех сторон. Попробуй повертись с пулеметом и туда и сюда. Если бы не колючая проволока, нам пришлось бы плохо.
— Зато можно надеяться, что теперь они больше не полезут, — сказал Гуд. — Они убедились, что подступиться не так просто.
Это подтвердилось. Вторая и третья ночи прошли спокойно. Нигде никаких признаков появления врагов. Брук с сипаем даже сходили на охоту. Все на катере успокоились и только считали дни, остающиеся до возвращения товарищей.
Наступила четвертая ночь. Гуд чувствовал себя очень скверно. Сильный приступ лихорадки свалил его с ног. Один из сипаев все время возился с ним.
Неожиданно катер что-то толкнуло с такой силой, что все задрожало, а сипай даже упал на пол. Вскочив на ноги, он выбежал на палубу и выстрелил, чтобы дать знак Бруку. Тот тревожно крикнул: «Что там случилось?» — и осветил катер.
Казалось, ничего серьезного не произошло: сломанное дерево несло по течению,