Человек идет стр. 254
Тем временем обе стены дыма и огня слились, и пламя, распространяясь все шире, охватывало отряд полукругом.
Положение становилось очень серьезным. Огонь двигался быстрее, чем люди. Бежать от него было невозможно. Путники напрягали последние силы, но огонь настигал их. Уже чувствовался запах дыма.
И животных, спасавшихся от пожара, стало теперь значительно больше. Все они бежали в том же направлении, что и люди.
Кабаны, кенгуру, разные мелкие зверюшки, змеи — все устремились вперед, не обращая внимания на людей.
И люди тоже не обращали на них внимания. Перед общим бедствием все стали равными — и дикий кабан, и мистер Скотт. До перелеска оставалось несколько десятков метров, но и огонь совсем рядом. Слышно, как потрескивает сухая трава. Дым ест глаза, с подветренной стороны пышет жаром.
Но звери все-таки помогли людям: они так примяли траву, что по ней можно было двигаться бегом.
Вот уже и первые деревья рощицы. Трава здесь ниже. Только из-за дыма ничего не видать. И вдруг с разбегу налетели на папуаса.
Тот стоял на пне, поджидая добычу. Он уже пустил несколько стрел в диких кабанов и кенгуру. Неожиданно увидев перед самым носом необычных зверей — двуногих, — он испугался и пустился бежать со всех ног.
Путники миновали перелесок, но больше не увидели
ни одного папуаса, потому что те стояли на большом расстоянии друг от друга.
Выбежав на открытое место, они увидели не далее чем на расстоянии километра свою прежнюю стоянку. Все по-прежнему, вот и будка стоит на холме. Конец трудному пути! Теперь они дома! Все в отряде даже забыли про голод и усталость. Сразу стало легко на душе, и ноги словно освободились от тяжести. Все двигались так быстро, как будто всю неделю отдыхали.
Видит ли их Брук? Ведь они подошли уже совсем близко.
Но никто не вышел навстречу. Неужели все спят?
Кто-то крикнул. В будке зашевелились. Значит, все в порядке.
Перелезли через проволочное заграждение и только тогда заметили человека у пулемета. Но это не Брук и не сипай. Неужели?!
У пулемета был виден папуас — настоящий, с перьями какаду в волосах и клыками кабана на шее, только почему-то в штанах.
Все на миг застыли, как вкопанные. Что делать? Сразу же вскинули ружья на прицел.
— Стрелять не советую, — сказал папуас на чистом английском языке, наклоняясь к пулемету, направленному прямо на подходивших. — Мне стоит лишь нажать на гашетку…
Ружья сразу опустились.
— Что это значит? — удивленно спросил Скотт. — Кто ты?
— Я вождь объединившихся родов Какаду и Мукку, бывший миссионер Саку, — гордо ответил папуас.
Если бы сейчас среди ясного неба грянул гром, он не произвел бы такого впечатления, как эти слова.
Так вот что все это значит! Слуга божий снова превратился в дикаря. Да он и оставался в душе дикарем. А теперь от него не жди добра.
— Что означает вся эта комедия? — строго спросил Скотт, чувствуя, как от страха сжимается сердце.
В это время их окружило до сотни вооруженных папуасов, некоторые из них были с ружьями.
— Что же тут удивительного? — сказал Саку. — Катер ваш разбился. Все имущество, как видите, в наших руках, люди тоже. А теперь попались и вы сами. — И он показал рукой на свое войско.
— Чего