Человек из дома напротив стр. 130
магазине, заодно покупаю маленький блокнот с Тоторо: целая стопка их лежит на кассе.
Электричка. Бегущие лошади на ипподроме.
Нож в моей руке, белый лохматый терьер жмется к стене. Лай, звон разбитого стекла, вопли, хруст веток.
«Ты что, зачем?» – кричит Артем.
Тени деревьев. Люба идет навстречу. Неподвижное тело на парковой дорожке.
Живой Эмиль.
Мертвый Эмиль.
Как я мог развязать руки, если они были связаны?
Почему я был сыт, если никогда не покупал еду?
Откуда взялись деньги в моем кармане?
Что я делал, когда не помнил себя?
КТО Я ТАКОЙ
Макар смотрел на него, онемев. Лицо человека напротив текло и менялось; на поверхность выныривал Кастор и вновь исчезал; тело дергалось; из горла вырывались неразборчивые выкрики; наконец ужас полного, окончательного понимания встал в его глазах, и не осталось ничего, кроме ужаса.
– Это я, – побелевшими губами выговорил Никита. – Все время это был я…
Оглушительный гудок прорезал воздух.
Сафонов перевел взгляд на несущийся к ним состав, и лицо его стало спокойным, как у спящего.
Илюшин понял, что сейчас произойдет. Он инстинктивно отвернулся и закрыл девушку.
Но прежде чем Сафонов успел шагнуть под поезд, рядом, словно из ниоткуда, выросла огромная фигура. Грохот оглушил Макара, его толкнуло к перилам воздушной волной.
Когда все стихло, он поднял голову. Никита лежал без сознания на асфальте. Рядом сидел Бабкин и ругался на чем свет стоит из-за испачканной куртки.
Глава 18
1– Если бы я не видел его, я бы не поверил, – сказал Макар.
Бабкин молча кивнул.
– Его как будто собрали заново на наших глазах. Разъяли целое на части, затем соединили, а получилось нечто иное. Неудивительно, что Серега не узнал его через прорезь в маске. Это другой человек.
Лишь под утро, иззябшие, они приехали к Маше, и та отпаивала их коньяком, затем чаем, пыталась уговорить на завтрак, но оба в один голос сказали, что кусок им в горло не полезет. «А если полезет, встанет поперек», – добавил Илюшин.
– У него было такое выражение, когда он понял… – Сергей покачал головой.
Маша накрыла его ладонь своей.
– Но кто он, этот второй?
– Функция, – коротко ответил Макар и, глядя в ее непонимающее лицо, пояснил: – Нет личности, есть лишь ее предназначение. Единственные воспоминания Кастора – это горе от потери матери и месть тем, из-за кого она погибла. Я мог бы догадаться раньше, если бы задал себе правильный вопрос: кто никогда не пришел бы убивать Татьяну Порошину, чтобы выпытать у нее информацию? Единственный ответ: сам Сафонов. Татьяна не соврала, они очень любят друг друга. Внутренний запрет на причинение зла сестре оказался сильнее, чем желание отомстить.
– Он называл себя Кастором, – вспомнил Сергей.
Макар кивнул:
– Память одного прорастала в другого, он подбрасывал себе подсказки. Кастор и Поллукс – это из древнегреческой мифологии…
– Диоскуры, – сказала Маша. – Братья-близнецы.
– Наверное, какая-то часть его понимала, что он двойник. В две тысячи двенадцатом он начал убивать своих друзей. Когда расправился со всеми, исчез, и снова возник после переезда в чужой дом. Человек в особняке напротив, о котором Сафонов рассказывал сестре, – это он сам. Наверное, единственный раз Никита был близок к правде: он видел свое отражение в окнах, оно жило собственной жизнью.
– Это он напечатал фотографии?