Человек с топором стр. 2
ведро с аммиаком?….. Я к тебе за помощью пришел, а тебя самого кто бы спас.
Олег наконец повернул голову в его сторону. Мрак содрогнулся. Опухшая морда стала вдвое шире, щеки обвисли, нос сизый, а печальные глаза волхва… надо признаться, в хорошие дни малость умные, сейчас тупые и сонные.
Олег раздвинул губы, из пересохшего горла выползло что-то сиплое. Мрак прислушался, но волхв всего лишь пытался прочистить горло, словно оно покрылось толстой коркой ржавчины.
— Мрак…
— донеслось хриплое, — Мрак… как мне хочется обратно…
— Куда, — спросил Мрак обрадовано, умное чудо заговорило, даже бить не пришлось, — в… ну, эту… фаллопиеву трубу?
— В привычный мир, — прошептал Олег.
— Где ничто не менялось. Снова замки, драконы, принцессы, колдуны и эльфы… Ничего нового, все знакомо, привычно. Наперед знаешь, где и как, кого чем, что и за что… И какой твой поступок верен, какой — нет.
Мрак ногой придвинул стул, сел. Олег смотрел измученными глазами.
— Да ты только спроси, — предложил Мрак.
— Я вот он!… Я те щас, как оракул, враз расскажу, за какой такой поступок тебя в котел с кипящей смолой, а за какой — ангельские крыльи… и, ессно, в суп.
— Мрак, какой ты злой. Мрак сказал сердито:
— А ты чо мелешь, чо мелешь? Африку, видишь ли, открыл! Думаешь, мне
не хотелось взад? Мне еще больше. Это тебя в том мире били, клевали, лягали, бодали и кусали, а я там сам бил, клевал, бодал. А иногда и топтал всласть. Правда, иногда и меня, но я — чаще. А здесь чаще — меня. Но счастье чуем только от баланса в свою пользу, верно?… Однако ж мы здесь. Значит, для чего-то мы есть? Во, почти в рыфму!
— Для чего?
— Кто у нас мудрый? Ты и ответь.
— Это бездна, — проговорил Олег дрогнувшим голосом.
— Мрак, я боюсь туда заглядывать!… Один раз уже заглянул, каждую ночь просыпаюсь с криком. Ни одна женщина меня не выносит…
— Еще бы, — согласился Мрак, — визг у тебя что надо. Как-то я поросную свинью резал тупым ножом…
— Меня мучают кошмары, — объяснил Олег тускло.
— Когда напиваюсь, отходят малость. Ну, и то счастье…
— Ага, счастье. А куда боишься…
Олег с трудом подвигался, лег поудобнее. Было видно, что ему трудно шевелиться, словно весит тонну. А то и не одну. А может, и весит. Хотя вряд ли, кровати сейчас хлипкие.
— В истину, — сказал он хрипло.
— Я увидел мир таким, какой он есть. Помнишь, мы как-то смеялись, что Пушкин, попади в наш мир, либо спился бы, как вот я, либо вовсе покончил бы с собой. Мол, как вынести мир, где нельзя крепостных драть на конюшне, а девок пользовать для подовых нужд, их, дур, не спрашивая?… Царя нет, всякое быдло — тоже человек! Но до Пушкина рукой подать, ему в нашем мире было бы легче, чем мне в том… который я увидел.
Голос прервался. Мрак опустил широкую ладонь на исхудавшее, но твердое, как чугун, плечо. Голос его прогудел, могучий, густой, полный любви и участия:
— Не бойся, я с тобой.
— Да, Мрак, — прошептал Олег.
— Ты здесь… а это уже надежно.
От ладони друга в замороженное страхом тело пошло оживляющее тепло. Стянутые в комок нервы начали робко подрагивать. За