Цена Империи стр. 23
Скуба мотнул головой. — Ваши риксы ночью воевать не станут.
Это Коршунов и сам знал. Он уже высказывал свое предложение Одохару. Преимущества тяжелой конницы — в строе и в облачении. Ну и в навыках, конечно. А если налететь внезапно, застать врага врасплох, не в седлах и доспехах, а пешком и в рубахах…
Одохар идею отклонил. И, в общем, правильно. Их войско — не регулярная армия, которой приказал: «в бой» — и она пошла в бой. Тут многое от общего боевого духа зависит. А после сегодняшней схватки с боевым духом у сводного войска — проблемы. Не говоря уже о том, что большинство относится к войне как к полевым работам. День пашешь, ночь отдыхаешь. Конечно, личные дружинники риксов смотрят на дело по-иному, но их слишком мало. Хотя…
— Как ты думаешь, Скуба, где сарматы могли на ночь остановиться?
— А что тут думать: прямо в ближнем аланском селении и остановились. Там и крепость имеется, и место удобное.
— А дорогу ты туда знаешь?
— Найду.
Скуба перестал есть, испытующе глянул на Коршунова: к чему тот клонит? Не глуп боран. И силой не обижен. Естественно. Воин все-таки.
— А ночью — найдешь?
— Что ты задумал?
Теперь уже не только боран, но и остальные: Книва, Настя, Сигисбарн — перестали есть и уставились на Коршунова. Книва и
Сигисбарн — с большим интересом, Анастасия — с беспокойством.
— Да понимаешь… — усмехнулся Алексей. — Мне тут предложили гепидов под начало взять, да что-то не хочется. Хлопотно это. Вот я и подумал: хорошо бы нынче ночью к сарматам наведаться и Красного у них отбить…
— И кто с тобой пойдет? — деловито спросил Скуба.
— Ты пойдешь?
Боран неопределенно махнул недоеденной утиной грудкой:
— А кто еще?
— Сейчас узнаем. Книва, ну-ка сбегай за Агилмундом. Скажи: хочу с ним потолковать о деле великой доблести. О каком — не говори. Я сам скажу. Только пусть поспешит.
Агилмунд поспешил. Еще бы! Заинтриговал его Коршунов. Пришел Агилмунд. С Ахвизрой вместе. И более того — в компании Скулди и Кумунда.
Книва шепнул виновато: мол, так вышло, что говорить пришлось при герулах. Теперь вот никак от них не отвяжешься. Придется славой делиться…
Коршунов похлопал его по плечу: мол, ничего страшного, разберемся. Собственно, он был даже рад. В задуманном им деле головорезы-герулы — очень кстати.
Алексей вкратце изложил идею.
Первая реплика последовала от Кумунда. Недовольная. Кумунд считал, что из-за какого-то там гепида куда-то переться на ночь глядя — идея неудачная. И никакой доблести в этом нет, одно беспокойство.
— Ну да, — покивал Коршунов, понятное дело. Днем-то, на глазах у Вотана, многие готовы храбрость проявлять, а вот ночью… на такое дело не всякий пойдет. Вот он, Аласейа, готов пойти. И Скуба тоже. Но Кумунда он, Аласейа, тоже понимает. Ночью особая храбрость требуется…
Кумунд взвился. Никак Аласейа намекает, что он, Кумунд, — струсил? Да он, Кумунд, столько ночных подвигов совершил, что Аласейе…
— Заткнись, Кумунд, — негромко произнес Скулди. — Никто в твоей храбрости не усомнился. Дразнит тебя Аласейа. А что, Скуба, ты и впрямь согласен с Аласейей пойти?
Боран погладил русую бороду, усмехнулся:
— Да вот, есть такая мысль…
— Что он говорит? — спросил Ахвизра.
Скулди тоже усмехнулся, подмигнул Коршунову:
— Говорит: храбрость борана не уступит храбрости герула…
— Он забыл сказать, что она уступит только храбрости гревтунга! — заявил