Цена измены стр. 243
на начальника Генерального штаба с докладами о том, что наши миротворцы несут потери, что идет уничтожение города с мирным населением, что необходимы немедленная помощь и приведение в действие имеющихся на этот случай планов отражения агрессии. Но НГШ все тянул, непрерывно «уточняя» у высшего политического руководства, какими должны быть масштабы применения силы, хотя политическое решение к этому моменту уже было принято.
Именно с этим связана задержка с вводом войск, которая обошлась нашим миротворцам в несколько десятков убитых солдат и офицеров.
Первая директива, отправленная в войска, носила столь ограниченный характер, что почти сразу потребовала ее дополнения новой. По первой директиве войска, вводимые
в Южную Осетию, фактически оставались без прикрытия, так как директива касалась лишь частей и соединений СКВО…
По его же вине возникла несогласованность между видами Вооруженных сил. Не имея опыта работы организации межвидового взаимодействия, в самый ответственный момент начальник Генерального штаба «забыл» о ВВС.
Директива войскам Северокавказского военного округа ушла, а директива командованию ВВС не была отправлена. О ней «вспомнили» лишь тогда, когда войска, пройдя Рокский тоннель, оказались под ударами грузинской авиации. И ВВС пришлось, что называется «с колес», вступать в операцию. Это явилось одной из причин столь высоких потерь в самолетах.
Потом точно так же «вспомнили» о ВДВ, и директива ушла в штаб ВДВ. Именно этим объясняется то, что самые мобильные войска Российской армии оказались фактически в арьергарде военной операции.
Совершенно непонятно, почему в преддверии войны, когда непрерывно поступала информация об обострении обстановки вокруг Южной Осетии, руководство Генерального штаба не приняло решения о разворачивании центрального командного пункта, который имел все возможности управлять войсками в районе конфликта, в ходе переезда двух ключевых управлений, но все время войны работал в обычном «дежурном» режиме, занимаясь лишь отслеживанием обстановки, в то время как ГОУ и ТОМУ были фактически отрезаны от войск?
Эта война показала, что «вкусовой» подход к выбору начальника Генерального штаба — ключевой фигуры для управления войсками в боевой обстановке — неприемлем. Азарт министра обороны Сердюкова, тыкавшего в карту пальцем с предложением разбомбить «вот этот мост», по-человечески понятен, но он не имеет ничего общего со стратегией и оперативным искусством, которые, собственно, и решают судьбу войны. В самый ответственный момент нужных профессионалов на месте не оказалось…
При этом господин Сердюков очень ловко всю ответственность за потери взвалил на тех, кого он сам же и поставил в катастрофическую ситуацию.
Так, на разборе в Генеральном штабе по итогам грузинской кампании он ничтоже сумняшеся всю вину за неразбериху начала войны возложил на сидящих перед ним в зале офицеров и генералов, которых сам же фактически выкинул в пустоту.
При этом, впервые за всю историю Генерального штаба, министр обороны России принародно просто перешел на мат. Не стесняясь в выражениях, он с трибуны устроил разнос руководству за большие потери личного состава и техники.
Видимо, у Сердюкова именно такое представление о том, как надо общаться с «зелеными человечками» — именно так ближайшее окружение министра, всякие советники и помощники, между собой называет военных.
Замечу, что подобного «общения» себе прилюдно не позволял ни один министр обороны, начиная еще с наркома Тимошенко…
Почему же мы победили?
Потому что войска и штабы готовились к этой