Цена измены стр. 295
он будет в глухой дыре, где, согласно закону, и получит квартиру по увольнению в запас его семья. А в России много медвежьих углов, где цена жилья меньше, чем цена подержанного «жигуленка».
При этом авторам данного приказа было, конечно, плевать на боеготовность собственных Вооруженных сил. И, ограничив срок службы офицера в крупном городе тремя годами, они даже не задумались над тем, что, например, только чтобы подготовить офицера Генерального штаба — элиту Вооруженных сил — необходимо минимум три года на его обучение. И только по прошествии этого срока он способен работать самостоятельно на уровне высоких требований Генштаба. Фактически этот приказ полностью добивает самую высокопрофессиональную военную касту российских Вооруженных сил — Генеральный штаб, штабы видов и родов войск.
Все это привело к такому напряжению в офицерской среде, что только случайно удалось избежать громкого скандала на Параде в честь 9 мая, когда офицеры одной из парадных коробок хотели освистать министра обороны Сердюкова в ходе объезда войск. Но информация вовремя успела дойти до органов военной контрразведки, и «мятежников» взяли под жесткий контроль. Акция не состоялась, так что министр смог объехать войска без скандала.
«Процесс сокращения офицерского состава пройдет плавно и не вызовет никакого напряжения», — заявил полгода назад господин Сердюков. Тогда никто не понял, что наш министр так шутит…
В этом кадровом погроме особое место занимает решение о ликвидации института прапорщиков и мичманов. Это ни много ни мало сто сорок тысяч профессионалов одной из основных технических «каст» Российских Вооруженных Сил, на которых традиционно лежало поддержание и обслуживание наиболее сложной техники. Именно прапорщики и мичманы были механиками и техниками самолетов, начальниками радиостанций, корабельными специалистами, обслуживали ракеты и другие системы вооружений, были техническими специалистами в подразделениях Сухопутных войск. Часть прапорщиков служила также на тыловых и вспомогательных должностях, на складах и базах хранения, в штабах. Таковых из общего числа, по разным подсчетам от тридцати до сорока тысяч, и именно эти должностные категории в ходе обсуждения различных вариантов реформы предлагалось сократить.
Но, по планам реформы Сердюкова, до 1 декабря 2009 года было решено ликвидировать всех.
Парадокс: объявляя о планах создания «профессиональной» армии, «реформаторы» одним махом уничтожили костяк этих самых профессионалов. Больше половины прапорщиков и мичманов уже разорвали контракты и увольняются из армии. Оставшиеся тоже недолго задержатся в Вооруженных силах, так как среди них большинство тех, кому до пенсии осталось выслужить год-два, и ради пенсии они готовы смириться с утратой своего статуса и потерей в зарплате.
При этом объявленное с помпой создание института «профессиональных сержантов» оказалось мыльным пузырем. Уже полгода не удается набрать достаточное количество курсантов в сержантские школы из-за крайне низкого образовательного уровня отобранных кандидатов. А когда их выпускники станут «профессионалами», этого не знает вообще никто. Неясен и их статус по окончании этих школ: ведь наряду с новыми тридцатичетырехмесячными школами в армии остаются и старые сержантские «учебки» с циклом в пять с половиной месяцев учебы. Причем по своим правам и занимаемым должностям они фактически равны. Неясно, кто будет управлять этим «профессиональным институтом».
Никому из «реформаторов» даже не пришло в голову вспомнить о том, что кроме чисто должностных функций институт прапорщиков имел еще и важнейшее мобилизационное значение. В военное время он