Цена железа стр. 12
невозможен.
Это, во–первых. А, во–вторых, любое усилие всегда имеет риск уйти в никуда. Не получить нужного воплощения. Такое очень легко может случиться, если управление этим усилием будет неверным. Что никогда не исключено, потому что не так часто всё‑таки страны возглавляют гении. Это в истории цивилизации — единичные случаи. А если все же возглавляют, то после ухода их всегда сменяют посредственности. И система, ориентированная на выдающиеся способности руководителя, пусть не всегда сразу, но начинает всё же в итоге, в исторической перспективе, буксовать. А что это за система, крах которой изначально в неё заложен всего через несколько десятков лет?
Демократическое государство представляет
из себя систему, в меньшей степени зависимую от талантов руководителей. А, значит, более жизнеспособную.
Только значит ли это, что надо нам проклинать тот выбор, который сделала Россия в 1917–1920 годах? Иными словами, надо ли нам проклинать свою недавнюю историю?
В истории этой были свершения, которые сегодня не по плечу худосочным потомкам, размышляющим о слезинках и о том, что возможно, и о том, что невозможно. Рассуждающим об ошибках и просчётах потрясателей мирового порядка. При том, что вся их собственная жизнь обычно состоит из их собственных мелких ошибок и просчётов. И остаётся им только мечтать и строить свои альтернативные варианты истории.
А на самом деле ни в какой альтернативной истории никакая демократическая или монархическая Россия не смогла бы решить многие задачи, которые решались (и были успешно решены) СССР.
Вот, кстати.
Ярчайший пример этому — эвакуация в 1941 г. промышленных предприятий из европейской части СССР на восток.
Этого, впрочем, не приходилось в своей истории решать и могущественным западным демократиям. И смогли бы они тоже решить их при случае так же успешно — это ещё большой вопрос.
Авиаконструктор Александр Сергеевич Яковлев был во время войны заместителем наркома авиационной промышленности. Вот как он вспоминал об этом.
«Вернувшись из Ставки, я застал в своем кабинете ожидавшего меня конструктора Николая Николаевича Поликарпова…
— Что же будет дальше? — прервал молчание Поликарпов.
— Будем эвакуировать заводы в Сибирь и увеличивать выпуск самолетов, — чересчур бодро ответил я.
— Знаю я эти эвакуации, — угрюмо буркнул Николай Николаевич. — В первую мировую войну мы эвакуировали Русско–Балтийский завод из Риги в Петроград… Всего пятьсот километров, и то ничего не получилось. Создалась страшная пробка! Чтобы пропустить воинские эшелоны, пришлось в пути сбросить все станки вместе с платформами под откос. Так они и ржавели вдоль всего полотна железной дороги, по обеим сторонам. А тут Сибирь… Тысячи километров. Вы идеалист, Александр Сергеевич…»
Заметим. О трудности эвакуации говорит не легковесный дилетант. Говорит крупнейший и опытнейший специалист. Легенда отечественного самолетостроения. Инженер милостью Божьей.
Послушаем дальше.
«Итак, на какое‑то время все наши усилия поглотила эвакуация промышленности. Надо было не только эвакуировать заводы, но в то же время срочно подготовить на Востоке базы, способные принять людей, оборудование и начать выпуск продукции для фронта.
За Волгу, на Урал, в Сибирь двинулись тысячи железнодорожных эшелонов… Вместе с авиационными заводами эвакуировались и танковые, артиллерийские, автомобильные, оружейные…
…Наше конструкторское бюро и завод, выпускавший серийные самолеты–истребители ЯК, было решено эвакуировать в один из крупных городов Сибири. В то время там работал авиационный