Библиотека

«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в. стр. 133

Размер шрифта
-
+
Тема
без правды мучимых и прогнанных, изменниками» (и здесь напрашивается предположение – а что, если Тетерин бежал в Литву не в 1564 г., а позднее, в конце 1567 или в начале 1568 г., когда узнал о начавшемся сыске по делу о земском заговоре и о казни своих родственников и стал всерьез опасаться за свою жизнь? Или же казнь Тетериных стала следствием бегства Тимофея-Тихона?). И далее бывший инок ехидно отмечал, что-де «твое, господине, чесное Юрьевское наместничество не лутчи моего Тимохина чернечества», поскольку служба Морозова несет ему только одни расходы и долги и никакой чести. Одним словом, «не спеши, в стрельне сидя шестой год, хвалитися! (любопытный, кстати говоря, пассаж со стороны Тимофея – на что он намекает? Уж не на 1564 ли год, когда Морозов сменил беглого Курбского на посту юрьевского воеводы? – В. П.)…» 627 . И ведь как в воду глядел наш герой – прошло несколько лет, и Морозов был казнен Иваном (и, если доверять Штадену, выходит, что в том числе и за злоупотребления, допущенные воеводой в бытность его юрьевским наместником) 628 .

И еще один интересный мотив проскальзывает в послании беглого стрелецкого головы – он заслуживает того, чтобы его привести полностью. «Есть у великого князя новые верники: дьяки, – обращаясь к Морозову, писал Тетерин, – которые его половиною кормят, а другую половину собе емлют, у которых дьяков отцы вашим отцам в холопъстве не пригожалися, а ныне не токмо землею владеют, но и головами вашими торгуют». С одной стороны, довольно странно слышать эти слова из уст дьяческого сына, дед и отец которого возвысился над многими детьми боярскими и разбогател благодаря именно верной службе государю пером, но не мечом. Явно Тимофей кривит здесь душой, и невольно возникает вопрос – почему? С другой же стороны, схожие мотивы звучат в писаниях А.М. Курбского 629 . И поскольку связь между Курбским и Тетериным в Литве существовала, то снова напрашивается еще одно предположение – а не обсуждал ли князь с беглым бывшим стрелецким головой последние новости с бывшей родины и свои тексты?

Возвращаясь от анализа содержания письма Тетерина Морозову, отметим, что при чтении документов той эпохи складывается впечатление – для Ивана Грозного «измена» и побег Тетерина стали сильным ударом. По подсчетам К.Ю. Ерусалимского, в польских и литовских источниках тех времен упоминается по меньшей мере 800 «москвитинов» 630 . Однако царь интересовался судьбой и ролью, которую они играли при королевском дворе, лишь немногих из них, и экс-стрелецкий голова был в числе тех немногих «избранных», кого Иван не оставлял вниманием до самой своей смерти. В пользу такого предположения косвенно свидетельствует тот интерес, который Иван Грозный проявлял к судьбе Тимофея. Судя по царским наказам своим дипломатам и его переписке с Сигизмундом II и Стефаном Баторием, Тетерин, и, очевидно, далеко не в последнюю очередь благодаря своей ревностной и успешной службе новым сеньорам, считался в Москве одними из виднейших изменников. Его имя обычно шло третьим в переписке после Курбского и еще одного видного эмигранта, потомка смоленских князей В.С. Заболоцкого, а после смерти последнего передвинулось на второе место 631 .

Судьба Тетерина и его карьера при дворе Сигизмунда, а потом Стефана Батория живо интересовала царя, и он регулярно

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.