«Центурионы» Ивана Грозного. Воеводы и головы московского войска второй половины XVI в. стр. 66
крепости. Не видя поддержки со стороны засевших в Соколе воевод, неся большие потери и одновременно получая раз за разом предложения Стефана Батория о сдаче, они взбунтовались и потребовали от полоцкого архиепископа Киприана и воевод вступить в переговоры с неприятельским командованием. Гейденштейн писал, что Киприан и воеводы (и Ржевский в том числе) «одни только отговаривали от сдачи и настаивали, что лучше умереть, нежели отдаться живыми в руки неприятелей». При этом польский историк отмечал, что воеводы уже пытались взорвать пороховые запасы в Полоцке, похоронив себя и гарнизон под руинами несдавшейся крепости, но были удержаны от этого самоубийственного шага своими людьми 323 .
Получив отказ со стороны воевод, полоцкие ратные люди отказались повиноваться своим начальникам и отправили послов к Баторию договариваться о сдаче. Воеводы и архиепископ заперлись в полоцком кафедральном соборе Святой Софии. Тем временем посланцы от гарнизона договорились о сдаче. Король предложил полочанам на выбор – кто пожелает, может поступить к нему на службу, а кто не захочет – может вернуться в Россию. Воеводы (поименно перечисленные в победной королевской реляции) были приведены к нему, отданы под надзор литовскому подскарбию Л. Войне, а по прошествии нескольких дней были отправлены в заключение в Вильно 324 . Здесь следы Матвея Ржевского теряются – о его дальнейшей судьбе ничего не известно. В конце 1579 г. он был еще жив, поскольку гонец от короля Речи Посполитой Богдан Проселок, прибывший к Ивану Грозному, доставил среди прочих бумаг также список взятых в плен русских воевод и начальных людей, заявив при этом, что король отпустил часть из них, в том числе и Матвея Ржевского, к Ивану, но они сами не захотели ехать в Россию 325 . Видимо, как следствие этого известия (представляется, что русские воеводы стали разменной монетой в политических интригах польского короля – во всяком случае, среди отпущенных им якобы русских военачальников, отказавшихся вернуться на родину, Б.В. Шеин и М.Ю. Лыков были убиты во время штурма Сокола, и кто может поручиться, что остальные воеводы, в том числе и Матвей Ржевский, действительно отказались вернуться к Ивану), в разрядных книгах появилась запись, отражающая эмоции, обуревавшие царя после получения им известия о падении Полоцка: «Тово же году (7087/79 г. – В. П.) июля в день пришол польской и литовской король Стефан Обатур к государеву городу х Полотцку со многими людьми, а с ним пришли литовские люди, и ляхи, и волынцы, угры, кияне, подоляне, немцы пруские, немцы свийские, и курлянские, и римские, и многих земель с королем были люди… И король стоял под Полоцким 4 недели и Полотеск взял изменою, потому что воеводы были в Полоцке глупы и худы: и как голов и сотников побили, и воеводы королю и город здали, а сами били челом королю в службу, з женами, и з детьми, и с людьми, и стрельцами» 326 .
Складывается впечатление, что Иван, пытаясь вызволить любыми путями из польско-литовского плена своих воевод 327 , полоцких начальных людей среди тех, кто заслуживал скорейшего освобождения из заточения, не рассматривал. Во всяком случае, в переписке Ивана Грозного с Баторием упоминаются взятые в плен под Кесью (Венденом) воеводы князья П. Хворостинин, М. Гвоздев и дьяк А. Клобуков (которых царь был