Цепи судьбы стр. 206
закрыть глаза и не смотреть на ужасающее великолепие этого зрелища, но ее останавливала мысль о том, что, возможно, она больше никогда в жизни не увидит ничего подобного. На фоне этого великолепия она сама себе казалась очень маленькой и незначительной, крошечной песчинкой, летящей вокруг земного шара.
Затем, совершенно внезапно, солнце исчезло, как если бы нетерпеливый Бог решил прекратить эту канитель и вмешался, резким движением смахнув светило за горизонт. Эми ахнула, пораженная внезапностью, с которой в ее части света наступила ночь. Лишь серебристый отсвет указывал на то место, где за мгновение до этого находилось солнце. Но затем исчез и он, и остались лишь темное небо и темная вода, без малейшего намека на то, что может быть как-то иначе.
Сидящий рядом с Эми мужчина легонько подтолкнул ее локтем.
— Она спрашивает, будете ли вы что-нибудь пить, — сказал он. У него был канадский акцент.
Хорошенькая стюардесса ожидала ответа Эми.
— Чашку чая, пожалуйста, — сказала она и наконец позволила векам опуститься.
Стоял январь, и она возвращалась домой из Канады. Роскошный закат стал достойным финалом четырех изумительных недель. Она встретилась со своими сестрами, а также с их мужьями и детьми, впервые за двадцать лет. Со времени переезда в Канаду Джеки родила еще двоих детей, а Бидди одного. Эми погостила неделю у Джеки и неделю у Бидди, а затем переехала в отель, чтобы быть поближе к Маргарите, которая ожидала ребенка, к Робу, Гари и Лео. К всеобщему изумлению, Чарли удалось убедить Марион присоединиться к ним. Кэти и Хэрри прервали свое кругосветное турне и прилетели из Новой Зеландии.
Эми почти готова была признать, что двадцать лет в тюрьме стоили головокружительных месяцев, последовавших за ее освобождением. Поездка в Ванкувер стала их кульминацией. Так много взлетов после лет, наполненных пустотой, так много любви.
Было похоже на то, что перед смертью, или даже перед отъездом девчонок в Канаду, мама рассказала им правду о смерти Барни. Любовь сестер к Эми не уменьшилась, они как будто понимали, что она вынуждена была убить своего мужа, и это было ужасно, потому что Барни не заслуживал смерти. Но существовало кое-что еще, — то, как они на нее смотрели: с пониманием, восхищением и большей любовью, чем она заслуживала бы, если бы была виновна в таком жестоком преступлении.
Сосед Эми еще раз подтолкнул ее.
— Ваш чай.
Он опустил маленький столик, закрепленный на спинке переднего сиденья, чтобы стюардесса могла поставить на него поднос с чаем.
— Спасибо. — Эми улыбнулась им обоим, на самом деле ничего перед собой не видя. Она отвернулась и уставилась
в окно, за которым было так черно, что невозможно было что-либо разглядеть. Но она не хотела отвлекаться и позволять впечатлениям от путешествия постепенно рассеиваться.
О боже! Теперь она думает о Барни. Если она сейчас же не выбросит эти мысли из головы, то расплачется, и все пассажиры будут на нее таращиться. Давно пора отпустить его, перестать о нем думать, перестать сожалеть, что его нет рядом. Не представлять, как бы он сейчас выглядел, не вспоминать его улыбку, не размышлять о том, что он мог бы сказать. Все это было для нее таким реальным, что она даже знала, что ему ответить.
Канун Нового