Библиотека

Черчилль: быть лидером стр. 159

Размер шрифта
-
+
Тема

он задался вопросом о собственном интеллектуальном багаже. Ответ был неутешителен. Открыв словарь, к своему глубочайшему стыду, юноша обнаружил, что «не знает точного значения многих терминов». «Мне нравились эти слова, но я боялся использовать их, опасаясь оказаться абсурдным», – признается он впоследствии.

Перед отъездом в Индию один из знакомых Уинстона в беседе с ним упомянул слово «этика». «Звучало красиво, но что это значило на самом деле? Ни в Хэрроу, ни в Сандхерсте я не встречал этого понятия». В результате Черчилль нашел человека, который за два фунта согласился разъяснить ему основные принципы этой философской категории. Юноша был удовлетворен результатом, но… он все

чаще сталкивался с понятиями, которые вызывали у него лишь смутное ощущение чего-то знакомого, но не более того [860] .

Леди Рандольф, мать Черчилля, призывала сына не терять времени зря и заняться самообразованием.

«Надеюсь, ты найдешь время для чтения, – писала она из Лондона. – Ты пожалеешь о потерянном времени, едва погрузишься в мир политики и ощутишь недостаток собственных знаний» [861] .

Уинстон и сам все чаще приходил к подобному выводу. «Я хотел бы иметь представление о многих сферах мысли», – будет написано в его книге «Моя ранняя жизнь» [862] . Там же он скажет:

«У меня был пустой, голодный ум и крепкие челюсти. Я решил заняться изучением истории, философии, экономики и других общественных наук» [863] .

...

ГОВОРИТ ЧЕРЧИЛЛЬ: «У меня был пустой, голодный ум и крепкие челюсти. Я решил заняться изучением истории, философии, экономики и других общественных наук».

Изучение истории молодой субалтерн начнет с классического восьмитомного труда Эдварда Гиббона «История упадка и разрушения Римской империи». Один из друзей его отца однажды заметил, что Гиббон был любимым автором лорда Рандольфа. Черчилль-старший знал наизусть целые куски из сочинений британского классика и часто цитировал его в своих речах. Для Уинстона этого было достаточно, чтобы с головой окунуться в монументальный труд.

«Я был тут же пленен силой повествования, – делится он своими впечатлениями. – Теперь, во второй половине залитого солнечными лучами индийского дня, когда мы покидали свои казармы, я был поглощен чтением Гиббона. Я безоглядно погрузился в это повествование и наслаждался каждой деталью. Свои собственные мысли я заносил на полях» [864] .

Потрясенный прочитанным, он проглатывает «Автобиографию» Гиббона, после чего переходит к Томасу Бабингтону Маколею. Во время учебы в Хэрроу он учил его стихи из сборника «Песни Древнего Рима», теперь же с не меньшим воодушевлением погрузился в изучение двенадцатитомного исторического полотна.

«Маколея легче читать, чем Гиббона, – делится он с матерью. – Маколей – это сила и ясность. Гиббон больше напоминает государственного деятеля, он монументален, больше впечатляет. Оба они восхитительны и демонстрируют, сколь прекрасным может быть английский язык, каким разнообразным может быть изложение на нем» [865] .

Одновременно с историей Черчилль изучает труды крупнейших философов и экономистов. Бо́льшую часть дня он тратит на сочинения Платона, Аристотеля, Мальтуса, Дарвина, Адама Смита, Паскаля, Шопенгауэра, Сен-Симона, Уильяма Леки и Рошфора. В письмах он сетует на то, что не владеет латинским и греческим языками, в противном случае «я оставил бы армию и попытался получить научную степень по истории, философии и экономике» [866] .

Для того чтобы лучше разбираться в политической обстановке, Черчилль просит прислать ему

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.