Черчилль: быть лидером стр. 197
удивляться, что он довел свои обязанности и зону ответственности до запредельных масштабов. И так ответственный за все решения правительства, он замкнул непосредственно на себе всю военную тематику, назначив себя главой Министерства обороны.
Со времен Кэмпбелла-Баннермана Черчилль стал самым старым политиком, возглавившим правительство в первый раз. Однако в отличие от своего предшественника и несмотря на возраст (шестьдесят пять лет), по активности и энергии он мог дать фору более молодым коллегам. Держа под контролем все ключевые моменты, он постоянно теребил подчиненных: что, как, почему, когда, в каком состоянии? – заваливал он их бесконечными записками.
«Появилась атмосфера срочности, – вспоминают очевидцы. – Никаких задержек, постоянные совещания штабистов, телефонистки соревновались в скорости, устанавливая соединения. Исчез привычный распорядок дня, спутаны часы труда и отдыха, оставлены выходные» [1066] .
Ян Джейкоб описывал впоследствии, как уже 13 мая – спустя три дня после прихода Черчилля – он понял: Британия может выиграть войну. На эту мысль его навел постоянный заместитель одного из министров, который без пиджака бежал (!) по коридорам Уайтхолла с бумагами в руках. «С этого момента я был уверен – Черчилль растормошит машину госаппарата», – признался Джейкоб. Показательно, что этот эпизод очень нравился Маргарет Тэтчер, другой обитательнице десятого дома на Даунинг-стрит, которая исповедовала схожие принципы управления [1067] .
Отдельного упоминания достоин тот факт, что Черчилль не просто стал главой коалиционного правительства – он стал лидером нации.
Что значит быть лидером нации? На этот вопрос Черчилль ответил в своем эссе, посвященном премьер-министру Франции времен Первой мировой войны Жоржу Клемансо:
«Правда состоит в том, что Клемансо воплощал и выражал Францию. Он был Францией в той мере, в какой одно человеческое существо волшебным образом могло бы увеличиться до масштабов нации. Фантазия рисует народы в виде символических зверей: британский лев, американский орел, русский – тоже орел, только двуглавый, галльский петух. Но Старый Тигр в своей причудливой стильной кепке, с седыми усами и говорящими глазами представлял собой более точный символ Франции, чем любой обитатель птичьего двора» [1068] .
В 1930-х годах, рассуждая над тем, как изменился мир со времен Великой войны, Черчилль приходил к неутешительному выводу о «вопиющем недостатке индивидуального лидерства».
«Современные условия не позволяют взрастить сверхдоминирующую и героическую личность, – с грустью констатировал британский политик. – Министры и президенты, стоящие во главе крупных проектов, практические решения которых ежечасно связаны с множеством важнейших вопросов, больше не вызывают трепета. Напротив, они выглядят как обычные парни, которых будто на время попросили принять участие в масштабных проектах. Ганнибал и Цезарь, Тюрен и Мальборо, Фридрих и Наполеон больше не вскочат на своих коней на поле боя, больше не станут словом и делом среди пыли или под светом утренней зари управлять великими событиями. Они больше не разделят опасности, не вдохновят, не изменят ход вещей. Их больше нет с нами. Они исчезли со сцены вместе с плюмажами, штандартами и орденами. Воин с сердцем льва, чья решительность превосходила все тяготы сражений, чье одно только появление в критический момент могло изменить ход битвы, исчез. Теперь генерал сидит в командном пункте в пятидесяти – шестидесяти милях от фронта, беспокойно слушая отчеты по телефону, как будто он всего лишь наблюдатель. Посмотрев на него, вы никогда не поверите,